Заур перестал звонить. Судя по всему, у Алимы села зарядка, потому что к ней он тоже не звонил. Фарук решил избавить приятеля от переживаний и перезвонил ему. Заур ответил на звонок сразу же.
-Ну что, ты выяснил? – Спросил Заур нетерпеливо.
-Да, Заур, слушай, эээ, - замялся Фарук, почесывая аккуратно стриженную бороду, - они были вдвоем с подругой. Я недавно отъехал от вас. Даже не подумал позвонить тебе и передать ей трубку.
-Но почему она сама не позвонила, и почему у нее выключен телефон?
-Она сказала, что у нее испортилось зарядное устройство, и она не стала выходить вечером из дома, чтобы купить его. Я спросил, почему не позвонила от подруги, на что она ответила, что у подруги нет телефона. То есть, она забыла его дома.
-Странно, что-то тут нечисто. – С сомнением ответил Заур. – Как назло и камера не работает, забыл пригласить мастера перед отъездом.
-Брось, Заур, ты что, станешь следить за дочерью? К тому же, она была очень сонная. Вероятно, я разбудил их, потому что они очень долго открывали дверь.
-Ну ладно, - немного успокоился Заур. У него и в мыслях не было, что Фарук смог бы обмануть его. – Прости, что побеспокоил тебя, Фарук. Мне нелегко дается воспитание Алимы. Я отругал супругу за то, что оставила ее одну вместо того, чтобы забрать с собой. У нас с ее матерью все закончилось очень плохо, я никогда не рассказывал тебе этого. Она меня очень сильно предала. И с тех пор… - Он замолчал и не мог дать определение тому, что испытывал с тех пор по отношению к дочери.
-И с тех пор ты боишься, что твоя дочь может повторить ее судьбу?
-Не знаю, не знаю, чего мне опасаться…
-Заур, извини, что лезу не в свое дело, но твоя дочь не должна расплачиваться за грехи матери.
-Наверное, ты прав. – Лишь ответил Заур. – Ладно, брат, я и так отнял слишком много твоего времени. Тебя, наверное, семья ждет.
-Да, ждет, - ответил Фарук, вздохнув с грустью. – Но ты меня не обременил. Можешь обращаться за помощью в любое время.
-Спасибо, брат.
Они попрощались. В доме было темно, значит, супруги Заура действительно не было. Фарук бросил взгляд на камеру видеонаблюдения, которая, к его счастью, была отключена. Он вышел из машины, открыл заднюю дверь, и достал оттуда сумку Алимы. В сумке были телефон, ключи, помада, и несколько тысячных купюр. Фарук достал ключи и отворил ворота. Затем вошел во двор и открыл входную дверь. Включив в прихожей свет, он вернулся за Алимой, и, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет, поднял ее на руки, и не заметил, как ее платье упало на коврик. Захлопнув дверь ногой, он вошел с ней в дом.
Дом был двухэтажный. Фарук интуитивно поднялся на второй этаж. Было темно. Он с трудом разглядел три двери, и поочередно с усилием отпирал каждую, потому что на руках была Алима и пакет с медикаментами, и, хотя она была совсем не тяжела для него, но движения были скованы. Наконец он открыл самую дальнюю дверь, и его взору открылась небольшая комнатка примерно в пятнадцать квадратов. Фарук аккуратно положил ее на кровать, и включил свет. Полутора-спальная кровать была застелена покрывалом грязно-розового цвета, напротив нее располагался шкаф, а рядом туалетный столик. На нем лежали всякие женские штучки, как-то: крем для лица, туалетная вода, и разная косметика. В рамку зеркала от туалетного столика была втиснута ее фотография, с которой она смотрела с широкой улыбкой и блестящими глазами. На фото ей было примерно двенадцать лет. В одном из углов комнаты располагалось широкое кресло в бордовом оттенке, а рядом у стены стояла книжная полка белого цвета.
Фарук снова ощупал ее пульс. Он был ровный. Затем он достал из пакета перчатки, надел их, и стал искать на ощупь свой телефон в карманах.
— Вот, черт, в машине остался. -Шепотом выговорил он, и нашел ее сумку, которую бросил у подножия кровати. Достав из нее телефон, он обнаружил его включенным, но на нем был установлен авиарежим, а значит дозвониться до нее не мог никто. Фарук включил фонарик на телефоне, и направил на ее тело. Одной рукой он держал телефон с включенным фонариком, направляя его сверху вниз, другой приподнимал сначала руки, осматривая их со всех сторон, затем спустился ниже, и стал осматривать бедра с внутренней стороны. Он искал следы насилия, чтобы понять, успел ли этот подонок как-то навредить ей. Кожные покровы были чистыми, без каких-либо следов. Но она была под воздействием каких-то веществ, и не могла оказывать сопротивления. Фарук положил телефон, отвернулся от нее, и, долго не решаясь, отодвинул одной рукой нижнее белье и провел другой рукой по ее промежности. Если этот подонок успел ее изнасиловать, то об этом уже нельзя было умалчивать. Перчатка была чистой и сухой. Он выдохнул с облегчением, осторожно выпустил из-под нее покрывало, и накрыл ее. Затем расстегнул мастерку и, высвободив от рукава левую руку, вновь прикрыл обнажившуюся грудь покрывалом. Подойдя к туалетному столику, он стал отпирать ящики в поисках резинки. Затем открыл шкатулку, лежавшую на столе. Вытащив из нее широкую мягкую резинку для волос, он разорвал ее, и обвязал ею предплечье Алимы. В его руках едва заметно проскальзывала легкая дрожь. Он открыл ее шкаф, нашел в нем металлическую вешалку, и, изогнув крючок в другое положение, повесил его на зеркало туалетного столика, который предварительно приблизил к кровати. Соединив систему с одним из растворов, купленных в аптеке, он повесил пакет с раствором на вешалку.