Они встретились. Заур то и дело рассказывал, как он с его рабочими исправляют косяки прошлой бригады. Отчитывался, на каком этапе заливки каждый блок. Между делом ненавязчиво упомянул, что стройматериалы на исходе, намекая другу, что пора включаться в работу.
-Я еще не решил, что делать с фирмой. – Лишь ответил Фарук.
-А что еще можно делать, брат? Конечно, работать. Разве могут быть другие варианты?
-Не думаю, что смогу. Все изменилось. Нет целей, нет планов, нет мечт. Я сейчас раздумываю о том, как передать строительные объекты другим фирмам. Как согласовать это все с вкладчиками. – Голос Фарука не выражал никаких эмоций.
-Фарук, прошу тебя, если того времени, что ты … не занимался работой тебе не хватило, то возьми еще немного тайм-аута. Отдохни. Подумай хорошенько. Все эти люди, - говорил он, имея ввиду подчиненных Фарука, — они готовы работать лишь под твоим руководством. Подумай, скольких людей ты оставишь без работы. Как минимум, оставишь без работы мою бригаду, потому что я отказываюсь вести эти объекты без тебя.
Заур нарочно давил на его слабые места, зная, что Фарук отдает предпочтение другим людям над собой, и что ему не доставит удовольствия, если по его вине люди останутся без работы.
-Я не знаю, что мне нужно, Заур. Я не знаю, есть ли в этом мире то, что мне нужно. Я пуст. Я пытаюсь заполнить себя хоть чем-то, но мне не удается.
-Брат, мне больно видеть тебя таким. С одной стороны дочка, с другой стороны ты. – Заур отвел взгляд в сторону, словно размышляя о чем-то.
-Что с ней? – Спросил Фарук озабоченно.
-Я не могу понять. – Отвечал мужчина задумчиво. - С тех пор, как я вернулся из поездки, я не узнаю ее. Она практически не разговаривает ни с кем из нас. Раньше она часто играла с Кариной, моей младшенькой, но теперь я редко вижу их вместе. Совсем не ест. Я предложил отвезти ее к врачу, но она отказалась. Иногда мне кажется, что она плачет по ночам, потому что на утро я вижу ее с красными глазами. Хотя она говорит, что просто сильно потерла их. Раньше она любила ходить к подругам, но теперь я редко вижу, чтобы она вообще выходила из дома. Мне кажется, что я уже не справляюсь с ней. Когда она была поменьше – было проще. Теперь я совершенно не понимаю, как мне ее воспитывать. Я все больше думаю - а, может, стоило оставить ее с матерью. Может быть, она тоскует по ней. Какая бы ни была, мать.
Фарук молча слушал каждое его слово. В его голову закрались опасения, что ей, возможно, страшно выходить на улицу после того, что произошло. Что, если тот парень угрожает ей?
-Знаешь, Заур. Теперь-то ты точно можешь поверить моему жизненному опыту. Иногда детей не нужно воспитывать, их нужно просто любить. Потому что в попытках постоянно воспитывать мы можем просто не успеть любить их.
Они оба молчали, и каждый думал о своем.
-Слушай, Фарук. Мне тут подкралась одна мысль в голову. Что, если ты найдешь ей какую-нибудь несложную работу у себя в фирме на летнее время? Зарплата вообще не имеет значения, я сам готов ей доплачивать. Не могу больше видеть ее в таком состоянии. Понимаешь, она говорит, что не хочет поступать на очное обучение, что будет ухаживать за Кариной. Но нам не нужна нянька, я хочу, чтобы она, как и все девушки, училась, жила, общалась с подругами, имела здоровую конкуренцию. Она просто потеряла интерес к жизни.
-Я… даже не знаю, Заур. У нас в коллективе немало мужчин. Молодой девушке не стоит…
-Но ведь она будет под твоим присмотром. – Перебил его Заур. - Так я буду спокоен. Ей все равно рано или поздно придется выходить в люди.
Фарука взволновала просьба Заура. Видеть эту девушку перед глазами все равно, что ходить с осколком, который невозможно вытащить, и который постоянно будет доставлять неприятность и отдавать болью. Но как он мог объяснить свой отказ? Ведь Заур прекрасно понимал, что стоит Фаруку только захотеть, как в его фирме тут же по щелчку пальца откроется новая вакансия. Но он еще не определил свое дальнейшее положение в этой сфере.