Глава 21
Молодой мужчина сидел в сквере, и все время поглядывал на часы. Все здесь было ему знакомо, однако отзывалось не ностальгией, а привкусом горечи. И как он ни старался, а избежать воспоминаний при всем желании ему не удалось. Он смотрел на подъезд, который некогда был не таким старым, и в голове всплыла картина первого признания в любви, которое было сделано им любимой девушке на площадке этого самого подъезда.
Вынудив себя отбросить ненужные мысли, он вновь взглянул на часы. В этот момент к нему подошла женщина. Едва заметный блеск забывчивости проскользнул в его глазах, когда он увидел ее, но блеск быстро сменился холодом.
-Здравствуй Заур. – Робко поздоровалась женщина.
-Здравствуй. – Сдержанно ответил мужчина, стараясь не смотреть на нее.
-Как твои дела? – Спросила она с искренним интересом.
-Прекрасно. – Уверенно ответил он. – Как сама?
-Все хорошо. – Ответила она с едва заметной улыбкой.
-Я спешу на работу. Времени не так много. О чем ты хотела поговорить? – Спросил он, озираясь по сторонам и демонстративно глядя на часы.
-Конечно, - понимающе кивнула Сафия, - я не задержу тебя. У нас с тобой сейчас только одна тема для разговора. Речь, конечно же, об Алиме.
-Если ты хочешь попросить чаще видеться с ней, то я не могу предоставить тебе такой возможности. – Резко отрезал он. – Я разрешил вам увидеться только потому, что она очень сильно просила. С ней что-то творится в последнее время, и я с этим разбираюсь.
-Ты неправильно меня понял. Как раз о ее состоянии я и хотела поговорить. – Взволнованно промолвила она.
До сих пор избегавший ее взгляда, Заур внезапно внимательно посмотрел на нее.
-Что тебе известно? – Спросил он серьезно.
-Ничего, - тут же ответила она, нахмурив брови и покачав головой. – Но она выглядит подавленной. Мне кажется, что есть причина переживать за нее.
-Ты не видела ее семь лет, - с упреком ответил Заур, - откуда тебе знать, что это не ее обычное состояние? Находясь под моей опекой, она в безопасности, и причин переживать нет.
-Заур, - с осторожностью обратилась к нему Сафия, - я позвала тебя сюда ради дочери, не ради нас с тобой, не ради себя. Поэтому, прошу тебя, отбрось все то, что ты испытываешь ко мне, и задумайся над моими словами. Что бы между нами ни произошло, она остается моей дочерью, которую я носила под сердцем, которую я любила, и безумно люблю. Мои чувства не могут меня обманывать. Я прошу тебя сейчас об одном. Что бы ни случилось в ее жизни, не делай ее жертвой моей ошибки. Прими ее, отбросив то, что произошло между нами. Она нуждается в твоем принятии.
-Если бы я не принял ее, то она сейчас жила бы с тобой.
-Я боюсь тебя спросить, но рискну. – Промолвила она с осторожностью. – Ты ведь оставил ее рядом с собой не для того, чтобы мстить мне в ее лице?
-Правильно, что боишься, - Промолвил он резко. – Ты не смеешь мне такое говорить. Она никогда ни в чем не нуждалась, и в моем внимании в том числе. Мне лучше знать, как поступать. И мне лучше знать, в чем она нуждается.
-Хорошо. Прости. – Тут же осеклась Сафия в страхе, что он разозлится на нее окончательно. -Прости меня. Прошу тебя, просто дай ей возможность прийти ко мне, когда она будет в этом нуждаться. Ты можешь отобрать ее у меня, но не отбирай у нее меня ради нее самой.
-Мне пора. – Сухо ответил Заур, и ушел.
На лице Сафии была горечь беспомощности. С тех пор, как накануне распрощалась с дочерью, она мучилась переживаниями за нее. Увидеть в юном лице столько смятения и переживаний – то, что ей хотелось меньше всего при встрече с Алимой. Она была готова столкнуться с ее злостью и обидой на себя, но не страданиями.
Заур сел в машину и погрузился в раздумья. В отношениях с Алимой он часто взывал к своей совести, беря с нее отчет, насколько искренне и правильно он поступает с ней, насколько беспристрастно относится к ее ошибкам. Он и сам понимал, что отношение к бывшей жене может коварно играть с ним в отношениях с дочерью. Но боялся вновь быть обманутым, и думал, что сможет взять ситуацию под контроль и не допустить этого. Однако встреча с Сафией поселила в нем сомнения. Он посмотрел на себя будто бы со стороны и видел напуганного мужчину. Его страх ослепил его, и усыпил его бдительность. И только сейчас он посмел признаться себе в том, что Алима была для него тяжким бременем, ношей, из-за страха уронить и разбить которую, он не позволил себе наслаждаться теми драгоценностями, что она в себе несла.
Встретившись с матерью через семь лет после расставания, она была с ней в большей душевной близости, чем с тем, с кем жила все это время под одной крышей. И в этом была только его ошибка. И если разум признавал необходимость присутствия матери в ее жизни сейчас, то как пойти поперек сердца, которое было ослеплено гордостью и не допускало этого? Он уважал Эльмиру, возможно, даже любил ее, но знал, что она никогда не заменит Алиме ее мать.