На Алиме было приталенное платье ниже колен из теплого бежевого трикотажа на пуговицах. Оно подчеркивало ее точеную фигуру. Волосы были собраны в небрежную косу, открывая обзор вытянутой тонкой шеи. Она скрестила руки на груди.
Внутри Фарука разыгралась нешуточная буря. Впервые в своей жизни, находясь в обществе человека, он не мог найти нужных слов. Ему стало душно, и он стал расстегивать молнию тонкого бомбера оливкового цвета. Повесив его на ручку двери, он прошел в гостиную, и сел на диван недалеко от Алимы. Она не выдержала напор его взгляда и, отвернувшись к окну, дала волю слезам, которые будто бы наперегонки сбегали по раскрасневшимся щекам. Уверенная в том, что нуждается во встрече с ним, теперь она не знала, о чем говорить. Были ли на свете слова, которые спасли бы ее от того плена, в котором она сейчас находилась? Имело ли смысл говорить что-то, если он уезжает, оставляя ее в этом аду?
Фарук не находил себе места. Внезапно он встал с дивана и направился к выходу гостиной.
-Ты уходишь? – Спросила она взволнованно, развернувшись к нему заплаканным лицом. Он остановился, взглянул на нее исподлобья, и молча покачал головой. Затем направился на кухню, которую нашел интуитивно. Найдя на столе пустой стакан, он набрал в него воды, и осушил до дна. Затем он прополоскал его, и, набрав еще воды, вернулся в гостиную и протянул стакан Алиме. Она благодарно взглянула на него, взяла из его рук стакан, и тоже выпила. Жар стал отходить от лица, но внутреннее волнение не покидало ее, а лишь нарастало с большей силой.
Фарук стоял в метре напротив нее и смотрел на нее. Его взгляд упал на ее шею, на которой были отчетливо видны еще свежие синяки, оставленные Гамзатом. Все внутри него сжалось от боли, которая тут же отразилась на его лице.
Алима поняла куда он смотрит, и тут же прикрыла шею рукой, открыв обзор уже другим синякам на запястьях.
Фарук тяжело задышал и свел пальцы в кулаках. Его лицо выражало горечь.
Алима громко сглотнула и отвела взгляд в сторону. Больше всего на свете ему хотелось сейчас обнять ее, но он не смел даже подойти к ней ближе того расстояния, на котором они стояли.
Он корил себя внутри за то, что дал Гамзату догадаться о его чувствах к ней. Возможно, тогда Гамзат не воспылал бы к ней интересом, и не подверг бы ее таким страданиям. А теперь Фарук горел желанием уничтожить его, стереть с лица земли за каждую боль, что он причинил ей.
-Он дал послушать мне запись, где ты говоришь, что хотел лишь поиграть со мной. Это правда? – Внезапно спросила Алима, взглянув ему в глаза. Пальцы нервно теребили пуговицу на платье.
Фарук снова молча покачал головой. Он хотел бы сказать, что у него никогда не возникало никаких порочных мыслей относительно нее, что он просто беспамятно влюбился в нее как мальчишка, но у него словно отняли голос. Увидев ее, он растерялся и не мог вымолвить ни слова.
-А в чем же тогда правда? – Спросила она с надеждой.
«Правда в том, что я люблю тебя», - вырывалось у него изнутри, но он не осмеливался давать ей надежду, особенно теперь, когда она была женой другого мужчины.
-Прошу тебя, - произнесла она почти шепотом, - скажи, в чем правда?
Фарук продолжал молча смотреть на нее. Если бы кто-то мог развязать тот узел, что был сейчас на его языке, чтобы он рассказал ей все как есть. Чтобы он рассказал ей, что все это время с тех пор, как он увидел ее, она не выходила у него из головы.
-Молчишь, - промолвила она с грустной улыбкой. – Тогда я скажу свою правду. Я сдалась в плен, чтобы спасти тебя от плена. И даже если бы время повернулось вспять, я поступила бы так снова. Потому что я…
-Нет! – Резко перебил ее Фарук. – Замолчи! – С этими словами он отвернулся от нее и отошел подальше. Он покачал головой и устало растер лицо ладонью. Все его нутро противилось его поступкам.
По щекам Алимы вновь текли слезы. Сердце словно медленно кромсали на мелкие кусочки. Оно не переставало болеть ноющей тянущей болью.
-Ты боишься? Боишься услышать эти слова? Потому что тогда тебе придется вновь спасать меня? – Спросила она прямо.
Фарук чувствовал себя ничтожеством. Она была права. Он боялся. Но боялся он не Гамзата. Он вновь повернулся к ней лицом.
-Да, я боюсь, - признался он, больше не в силах сдерживать зов сердца, -но я боюсь не бороться, а потерять тебя в этой борьбе. Если бы ты послушала эту запись целиком, то поняла бы, что я пытался спасти тебя, когда понял, что он намерен использовать тебя. Я хотел отвести от тебя беду, хотел убедить этого мерзавца, что ты для меня ничего не значишь…