«Вспоминая это с бесполезной стекляшкой в руке, мне приходилось понимать, насколько все поменялось. Я не жалел, что именно эту девочку любил когда-то всем, чем только можно. Потом взрослыми и наши судьбы не были сплетением клубка, но параллельно никогда не пересекающиеся вообще.»
Почему так, о боже, есть ты или нет, все происходит именно одним общим сюжетом в сопровождении одинаковых подарков и сюрпризов.
В голове звучно заиграли тонкие грустные ноты пианино, попеременно перебираемые легкими касаниями пальцев.
| Мы никогда не были вместе. Глава 11. |
Вечная грусть, а вместе с ней громкие слова об удручающем состоянии могли бы делиться дальше, если впереди внезапно из-за угла не вырос одноэтажный дом с яркой вывеской, освещенной огнями на улице и неонами на буквах.
До чего же могло все такое и ему подобное довести, как ли не до этого, где бушуют любые шансы, идеи, имеют настойчивый хребет и кажется, что сорвать здесь куш легче, чем было раньше. Легкая темно-матовая без окошка дверь; щелчок и на пороге встречает низкий здоровяк в стильном костюме.
«Только это могло меня сюда привести, и крайне сильно расстроить… Это же не бар алкоголя; лишь скопление молодых дурочек с бесподобными телами в откровенной порванной одежде во время возбуждающих танцев.»
Темный просвет между местами и девочек в коротких шортиках. Насыщенные темные полы, блеск туфель гостей от примитивного искажения мраморной поверхности. Глубокое расползание музыки казалось наполненным индивидуальным смыслом нахождения здесь вон того хилого бармена в черной жилетке, белой рубахе и бирюзовых джинсах; как-то он пытался показать умения и проиграл с трудом каждое нажитое имущество, состояние; еле-еле нашел работу следуя по принципу мамы: я всегда аккуратен с посудой и надо быть тем, кто вуалирует секреты и ловко играет керамическими изделиями. На его счету лишь одна разбитая об тяжелый лоб Гурта; и это произошло чуть раньше того, как он совершил попытку хулиганства, но ушел незаметным…
Ему, Карлу, все казались лишком простыми, тем более через стеклянные рюмки; приглядывался к каждому и мало кто оценивал ему это интересом, как в знак добросовестного отношения к работе…
Как вообще можно было оказаться в таком месте и увидеть шедевр обстановки, общей картины видимого.
- Мне пожалуйста рюмку самого хорошего виски последней выдержки с кусочком…
- Джэк Д…
- Кусочком кислого лимона.
- Ждите, скоро будет.
- Лады.
Голова вокруг, беглые взгляды со стороны на него и молчаливые лица. Горячие страстные движения разогревают оживление публики с не скрытым вниманием в сторону героинь клуба.
- Вот, ваш заказ…
- Благодарю… Слушай, а у тебя было такое?
- То есть?
- Ну, вот просто, один идешь и весь мир против тебя, любое выглядит поддельной сказкой с плохим концом, изрисованной стенгазетой тусклыми красками. Мгновенное желание скинуть лишний груз однотонную одежду, ни капли не пеструю и стать думать по-другому. Это лишь предисловие или даже отступление ото всего вокруг. Такое каждодневное раздумывается больше как отступ ото всего, попытка сдаться, скрестить лежа руки на груди и томно вздохнуть, выразив звуков недовольство всем, что происходит вокруг. И до какой же степени все примитивно и очень похоже на одно и то же, изо дня в день.
- Да уж, серая тоскливость. Мне так же сильно знакомо это чувство, понимание, якобы точно имеет границы и разумную мысль, насчет остального обст…
Громкие колокола ударили в голове по стенкам, твердая вибрация расползлась, и стало слегка трудно дальше о чем-то думать. Вспышки слева, справа, слепота, черный свет и Гурт, ошеломленный кошкой возле рюмки на барной стойке, бесчувственно упал…
«Открыть глаза было целым подвигом, но они не сопротивлялись. Странно. Руки валялись по обе стороны от бездвижного и только пальцы изображали странные фигуры. Сильно хотелось спать, ничего не мешало и ничто никак не пытался препятствовать: больные глаза просто были закрыты и ощущали только падение солнечного света, болезненное давление, обычное дыхание и… собственная рука медленно сползает по лицу касанием пальца со странным длинным ногтем? Ниже по шеи, едва касаясь, аж до мелких щепетильных мурашек, разглаживая складки, мимо ремня… остановилась возле ширинки; появился второй палец.»