... Чёрный привязанный питбуль скребется у открытой двери, множество цветных дверей всюду. Пестрые шарики на ниточка вдоль древесных спинок. Темно-алый рассвет, драка теней на пушистом снегу, солоноватая кровь на стёклах оконных рам, люди гурьбой у костра без лиц...
Зашёл в комнату подростком в равной футболке, забрызганной коричневыми следами, а вышел обратно в костюме с портфелем и ароматным горячим шоколадом в картонном стаканчике. Зачем только вышел? А дальше, по прямой, коридор с кафелем в черно-белые квадраты. Трещины в стенках, следы грязной земли...
Надзиратель развернулся и пошёл в противоположную сторону, почесывая свой зад и зевая на весь корпус.
* * *
"И где те скитания по подвалам, громкие слова на рассвете заката, упавшие дни в глазах, бутылка из зелёного стекла в руке, мечтательный взгляд вдаль и сон, какой он сладкий. Да сколько можно, что перед тобой скачет человек, кричит, махая руками.
Кровать...Упасть, не встать. Уснуть в сонном монологе с мозгом, попросить кусочек счастья у небес и, забыв свой самый лучший день. Уснуть на простыне, кусая подушка за края... Проснуться вновь... Я где-то уже такое видел. Такое, что просто лег и не поднять себя. Зачем, уж сил нет на всех. Увидеть многого достойно, но только тех, кто хочет убежать... Опять я завтракаю с зубной пастой на носу. Не пожалеет нас никто и сами этого мы не хотим... Зачем всем слышать стоны, да как же все надоело. Сегодня начну по новой, стану тем, кто сидит дома на диване подле жены и смотрит скучный фильм. Наконец кто-то заметит как сильно я похудел в погоне за мечтой. Довольно! Буду иной... Но близко ли это, что так громко играет в ушах и не даёт покоя.
Наконец-то смог лечь пораньше, выключив неяркий ночник и убрав подальше телефон. Как же все надоело, а тут, уже лежу под тёплым одеялом и хочу поймать за хвост сон, улететь и вернуться утром. А вместо этого противные мысли о дне, которые ушёл и все, забыть не могу. Там гулял на улице, смотрел за пьяным другом, тащил домой, в его туалет, пытался вздремнуть на сером диване, облажившись клетчатыми мягкими подушками. Под вечер бродили с ним, кидал в снег и выпускал почти белые прозрачные клубы пара.
Вот тут и лёг, пора уснуть. Ещё чуть-чуть и закончится тяжёлый день. Твердая перина, мягкая подушка и длинное тяжёлое одеяло. Сейчас поспим, и точно станет легче. Голову на правый бок, уткнуться лицом в стенку, из которой буквально летней ночью пролез собачий нос, обсыпав штукатурку...
Веки упали; провалился. Голова остался вроде бы на месте, а её невидимая часть отделилась назад и вольной поступью гуляет рядом, падая и всплывая сквозь толстые туманы. Плывут кровати, яркие вспышки с заусенцами и острыми краями слепят темноту. С кровати, на диван внизу, и так по кругу летает плоть и спит. Нога упала, и резкой слабой болью попал сигнал, она внезапно дернулась, и думал, что упал. Но нет, просто споткнулся.
__________________________________________________
На исходе дня, ближе к вечеру, рядом с ночью, Гарри пошёл домой.
"Здорово, теперь хоть поем первый раз за день, а то желудок надоел, так и урчит. Завтра все по плану, что даже не обсуждается. Останутся минуты, почитаю книжку, статьи и вновь лягу спать, пораньше, чтобы выспаться... Так, опять не спится. Странно...
Почему так плохо сплю, наверно творог надо было съесть, ибо по ощущениям вообще не сплю, а повторю одну и ту же фразу на протяжение всего времени - "Кэрри, я порву за тебя любого, кто хоть как-то обидит тебя."
...Сосчитать количество раз, когда как заевшая пластина говорил монотонно, трудно, но в последствии все же будильник разбудил...
"Стоп, а я вообще спал? Фраза, которая не даёт покоя и бодрое состояние, что очень странно, но все же где-то между мирами остался; вроде здесь, а вроде нет. Надо хлебнуть кофе; добавлю полторы чайной ложки зёрен, молока и, ещё, можно печенье.»
… Как же бывает порой противно, что так медленно уходит вера. Нет больше точных границ, все совсем растворяется, и если раньше я гордо крикнул бы в след ей - "Слышишь, я люблю тебя", то сейчас приходится с понурой головой об этом молчать. Злой день перестаёт иметь тот самый смысл, стало бесцветно то, что так долго ощущал и знал как будет лучше, но нет... Постепенно умирает это чувство и хочется скорей схватить его за шерсть. Хоть как-то удержать мгновение, и после этого, понять что тут все не так... Да нет, ну что вы, гонять по кругу с круглыми зрачками, упасть вновь в омут, быть снова отрешенным жизни Гарри точно не хочет, но её, идущую со мной за руку, лишь это нужно.