Виток по городу, затем другой и третий, пешком под небом в темноте, питая сумрак от мечты... Много болтовни красивых громких слов, что долго так нужны всем людям, как много дней убитых в нас, и просто так приятно, что еще живы внутри. Холод до сих пор гуляет по венам."
«...Проснулся вновь уставшим в хлам, увидел рядом мусор, беспорядок, распластавшись на кровати, посмотрел в потолок - нет, я не страдаю больше. Поправил мятую, пропахшую мягким резким ароматом твоих духов, футболку с обрывками тёмных волос на плечах, улыбнуться потертым рваным джинсам.»
Вчера была очень насыщенная ночь. Дошел к тебе пешком и снова мы поцеловались, прижал так сильно, что только... да ничем не разорвать эти цепи в обхват хрупкого тела. Сидишь на кровати, смотришь вперёд со скрещенными на коленях руками, а я лежу лишь с крестиком на шее. "Ты слышишь, все это тебе? "
"…Одежда брошена в углу, на плите кипит уставший ждать нас кофе, плюющий ошметками светло-коричневой пены с мелкими пузырями, сползающими вдоль кафеля на стене. Да черт бы с ним, и все, остальное точно знаю, подождет нас за углом в душном темном переулке, мы окунемся вместе в этот сон, разорвем на части рамки...
«Ты понимаешь, больше так я не могу. В моей груди всплывает пламя то нежно, то щекотно, будоражит лучшее, а вместе с тем ты лишь моя и, ох, как сильно тяготею. Конец игре, всему, что так противно, мерзко и было против нас. Знай, ты больше чем просто нужна, не верь их словам, а по ночам смотрю в твои зеленоватые зрачки, что сияют за стеклом на фотографии.»
И вечер ближе к утру, и рвутся нервы, струны, летит на пол разбитая посуда. Мы так рьяно спорили с утра, что не заметили пришедшей ночи. Уж слишком сильно обсуждали, что все потом, по новой; но нет, громкий крик разрывает… да будь хоть кто ты, без тебя никак. И дальше, по привычки, мы продолжали эту ночь.
...Помятая простыня, перья подушки в голове, а на столе в вазе свежие ромашки.
Болевой шок пронзает руки, сжимает пальцы, тонкий шрам от хрусталя стягивает кожу, опрокинута чашка из-под кофе, местами промокший пол. В плите лежит разбитое яйцо, скорлупа рассыпана между специй, упавших из ящика в стене. Как быстро все же пролетела ночь, каким я был в то мгновение, закончив мысль на одном - мы были лишь во сне, а теперь и наяву ты будешь рядом..."
* * *
"...Просто болит голова и хочется уйти в тихую бездумную дрему. Настолько сильно пульсируют виски, что выдавили на время ее из головы. Сводит скулы и горький водный привкус стекает вниз. Напряженные морщины выступают на лице, жмурятся глаза. Завтра вновь увижу, обрадуюсь. Да сколько можно говорить уже о ней, устал хотя бы лишь от этих мыслей. Сжимает и давит пульс в области убитого сердца; оно пытается жить, но нет, безмерно втаптывают в грязь и пляшут польку на площадках. Как объяснить вот это все? Не знаю; даже ответа не найду на эти два слова, из-за которых складывается обильная часть всего происходящего с нами.
Что-то теплится внутри и жжет, что хочется выпить прохладной воды и усыпить это чувство. Настолько больно знать, что ты с другим и дальше никто не нужен, а мне все равно, ты моя. Знаю, рядом он и хочешь быть с ним, но знаешь, он не любит тебя так, как я, увидев рядом твой силуэт и тень на сером асфальте.
Вся ночь с тобою напролёт, и нет больше тех границ, когда скрываю с тебя одежду и кидаю на пол... Вожделенный взгляд со спины, вернись ко мне. Конечно, знаешь, что привязан, а глаза стеклянными зрачками устремлены вперёд.
* * *
"...Да сколько можно? Я, вбухал два литра алкоголя и знаю точно, без тебя... Хм как там говорится, любовь не может быть без нас, и мы будем там, где жив наш мир и там, где знаешь, неразлучны.
Да, все может просто ложь и больше ничего, быть может мои косые глаза смотрят на других, но нет, лишь ты и никто. Уж слишком сильно повзрослел всему, что ныне может убедить меня или убить. Хоть как думай, не победить мой гнев, характер.
Я зол, как никогда, и зверский рык вылетает из груди, срывающий нервную дрожь в горле. Убить врага, убить любовь, мечту и надежду. Знаешь, но больше... Хм... Не скажу. Иди сюда.