Какое-то время он практически не видел девушку, не зацикливаясь на ней и вернувшись к прежним приоритетам. А потом опять его потянуло к ней. Он увез ее к себе. Был непривычно нежен ради нее. Всю ночь напролет касался ее тела и смотрел в сияющие глаза.
А утром оттолкнул. Зачем? Ему не нужна привязанность, а к ней он почувствовал непреодолимую тягу. Впервые за свои двадцать с лишним лет чувствовал желание успокоиться и остановиться.
Но привычку трудно побороть, да он и не пытался. Продолжал гулять, как обычно. Не смотреть по сторонам, чтобы увидеть ее в толпе. И был рад тому, что она не делала того же. Она не подходила, не просила и даже не смотрела. И он подумал, что все пришло в норму. Пока однажды ему просто до безумия захотелось ее увидеть.
Он приехал к ней среди ночи, оставив перед этим в постели очередную девушку на раз. Уже в машине кому-то позвонил и узнал ее адрес. Стоя перед ее дверью, сжимал кулаки, пытаясь удержать пальцы, чтобы не нажать на звонок.
Не смог. Позвонил. Она открыла дверь. Вся сонная, заспанная и удивленная сверх меры. А он стоял и смотрел в ее чистые глаза и понимал, почему приехал к ней. В ней было столько чистоты и нежности, что он мог в них купаться. И она позволяла это. Эти глаза смывали с него порок, которым он был сам, от которого чувствовал себя грязным.
Она стояла на пороге и просто смотрела, и уже одного этого хватило ему, чтобы расслабиться и забыть о том, что он не хочет быть здесь, с ней.
В ее глазах он видел понимание того, что она знает, что он только что был с другой. Об этом говорил и его помятый вид, и запах женского тела и секса. И все равно она его впустила. Молча отошла в сторону, давая ему пройти.
И он вошел, не отрывая взора от ее глаз. В которых видел не только грусть от того, что он был с другой. Но и причину этой грусти – любовь. И он готов был наслаждаться этой любовью, которая позволяла и ему чувствовать себя окрыленным. Да, это было эгоистично. Но он и был таким.
Она это знала. Никогда ничего не требовала, все терпела и прощала. А он все больше причинял ей боли. Еще ни к кому он не возвращался так часто и постоянно. Всегда были лишь однодневки. Но не она. С каждым его приходом он видел, как медленно, но верно потухал огонь любви и чистоты в ее глазах, сменяясь болью и отчаянием.
Когда она доходила до предела – прогоняла. Он уходил. Но возвращался, зная, что она все равно ждет его.
Это была зависимость. И его, и ее. Она зависела от него всем – и телом и душой. А он зависел от ее тела, пользуясь душой как своего рода очистительным средством для своей. Ее любовь давала ему почувствовать себя по-другому. Не таким грязным, каким он был на самом деле.
Так продолжалось почти год. Неизменно он приходил к ней. Целовал, ласкал, держал в своих руках, чувствуя, как эта девушка на миг дает ему чистый свободный вдох. Он просто брал, ничего не давая взамен. А уходя, он оставлял за собой слезы и боль.
А закончив учебу, он уехал в столицу, сделав очередную попытку оборвать свою зависимость ею. А еще чувствовал, что и для нее так будет лучше. Иначе совсем скоро от нее не останется ничего. Наверно, это было впервые, когда он сделал что-то для ее души…
Наше время
Она изменилась. Он видел это по ее взгляду. Ушла покорность, обреченность и появилась искра жизни, которую он так бездушно погасил своим отношением к ней. Искра, которой ему так не хватало, пусть и понял он это только сейчас, когда увидел ее спустя пять лет. Искра, которой хотелось вновь овладеть. Только он видел, что сейчас это не получится так легко, как шесть лет назад. Она научилась жить без него, смогла преодолеть себя, когда его не оказалось рядом, чтобы бередить раненое сердце.
И внешность тоже поменялась. Ушла детская походка, фигура, остались лишь по-прежнему невинные глаза. Она стала более привлекательной, обретя соответствующие возрасту формы тела. Тогда она была почти еще ребенком, юное, нежное тело, которое он учил любить. Сейчас перед ним была уже взрослая девушка. Волосы более длинные, густые и блестящие, не испорченные краской, в которые так и хотелось зарыться лицом и вдыхать ее такой родной запах. Он был почти уверен, что она по-прежнему пахнет жасмином и мятой, запах такой же свежий и чистый, как и она сама. Не смотря на все то, что он сделал с ее телом и душой, для него она по-прежнему оставалась нетронутым цветком. Хотя сама она вряд ли считает себя таковой. Наверняка, она зла и обижена на него за то, что он вымарал ее в своей похоти, грязи и равнодушии. Наверняка поняла, что он делал с ней, когда его не стало в ее жизни. Ведь находясь рядом, он не давал ей шанса осознать его пагубное влияние на нее. Не давал понять, что без него ей будет лучше.