Мужчина несколько минут в растерянности наблюдал за Сабиной, не зная, что сказать или сделать, как ее успокоить и привести в порядок, как прекратить этот жуткий смех вперемешку с плачем. И не придумал ничего лучше, как обхватив руками ее лицо, прижаться к ее губам своими, заставляя плач смолкнуть. Сабина замерла в его руках, глядя на него широко распахнутыми пьяными глазами, когда уже через миг он оторвался от ее губ. Он и преследовал эту цель – ошарашить ее, переключить внимание. Но и не подумал остановиться, когда она сама подалась к нему навстречу.
Они оба были пьяны, и он понимал, что вряд ли она делает это осознано, скорее просто пытается отвлечься. А разве не этого он хотел? А еще вдруг мелькнула мысль, что, оказывается, давно хотел этого – попробовать ее губы на вкус. Никогда не ловил себя на мысли о большем в отношении Сабины, никогда не преследовал цель соблазнить ее или завладеть ее вниманием. Он лишь хотел быть рядом, хотел видеть ее улыбку, слышать ее смех. И только сейчас понял, чем были обоснованы эти желания – чувствами: сначала дружба, потом привязанность, симпатия, а теперь и влечение, пусть и осознанное вот так вот резко, но возникшее явно не в эту минуту.
Сабина отдавалась ему с таким же отчаянием и злостью, с которыми совсем недавно рыдала. С теми же затуманенными глазами, в которых была пустота и боль. Но так страстно, так жарко, раскрепощенно и покорно, как и рассказывал когда-то Мир.
- Она делает это так, как никто и никогда не делал: целиком, полностью, не боясь показаться развратной, но уже через миг стыдясь собственного поведения. Она разная: нежная, дикая, мягкая, напористая.
И этой ночью Егор на себе испытал то, о чем так странно трепетно и скупо говорил лучший друг, который не стыдился никогда в деталях описывать свои приключения, но с кем угодно, кроме Сабины. Она всегда была для него слишком личной, слишком его, чтобы выставлять на обозрение то, что было между ними, чтобы сравнивать ее с толпой, побывавшей в его постели.
А теперь Егор на себе испытывал то, что так трепетно хранил в секрете и в памяти его лучший друг. Так же сходил с ума от удовольствия, держа Сабину в руках, слушая ее стоны и просьбы не останавливаться. Так же восторженно смотрел в ее чистые голубые глаза, которые медленно заволакивало наслаждение и оргазм.
А на утро оба были в некоторой растерянности. Егор от того, как резко и мощно на него навалилось понимание истинности его отношения к подруге. Он смотрел на нее, пока она еще спала под боком ранним утром, и понимал, что начинает чувствовать к этой девушке уже не столько симпатию, сколько влюбленность – легкую пока еще, приятную, заставляющую просыпаться пресловутых бабочек в животе. И вроде не мальчик он уже, а они так и порхают внутри, так и порхают.
А понимание того, что ничем хорошим это не грозит, и им с Сабиной еще предстоит обсудить случившееся, заставило его подняться с постели и уйти на кухню, где он хмуро и задумчиво взялся за приготовление завтрака, пытаясь обдумать предстоящий разговор. Но когда девушка вошла на кухню, на его лице были знакомые ей дружелюбная улыбка, никакого особенного взгляда или чего-то в этом духе.
- Со стыда готова умереть, - садясь за стол и виновато глядя на усмехнувшегося мужчину, стыдливо протянула Сабина, подпирая руками щеки.
Ее сонный вид был до ужаса милым, что не могло не заставить его глаза светиться нежностью, которую сама девушка списала на дружескую насмешку.
- А я готов продолжить в том же духе, - легко ответил Егор, ловя на себе удивленный растерянный взгляд девушки. – Если это то, что поможет тебе не сойти с ума, как-то отвлечься и прийти в норму – я готов быть рядом.
- О том и речь, - отводя взгляд и прикусывая губы, медленно ответила со вздохом Сабина, - что я не готова. То есть не к нормальным отношениям в полноценном понимании этого слова. Секс – это одно, но…