Егор гипнотизировал ноутбук так же долго, как и телефон. Рассмеялся вслух над своей глупой нерешительностью и страхом и открыл почту, кликая на одно из входящих сообщений.
Снимки. На каждом Сабина с Миром. В пустой квартире – квартире Мира. Снято из дома напротив, немного размыто и бликует, но достаточно четко, чтобы рассмотреть, что это не просто встреча. Свидание. Роман. Секс.
Не было злости, лишь грустное понимание, что он ожидал этого. Не хотел, надеялся, но ждал. Не сомневался, что именно так все и будет…
Наше время…
Егор намерено искажал правду о своей встрече с Миром, намерено лгал о том, что видел и слышал. Не видел другой возможности разочаровать и повлиять на Сабину.
Он не стал ее разоблачать, не стал обвинять в измене, не стал даже подавать вида. Ведь не собирался ее терять, не собирался от нее отказываться, даже не смотря на ее предательство. Да и можно ли это назвать предательством, если они оба предполагали, что возможен подобный поворот событий? Сабина ничего не обещала, а он не был идиотом. И он знал, что стоит сказать о своем знании, как она тут же соберет вещи и уйдет, стыдясь смотреть ему в глаза. А еще он знал, что надолго ее не хватит, и она сама заведет этот разговор. А что как ни сомнения способны заставить ее одуматься и не делать поспешного шага? Не стоило прямо напоминать, что она может ошибиться, что не будет по-другому – она и сама об этом знает. Важно было найти ту золотую середину, при которой она не подпустит к себе Мира ближе, чем уже есть, но при этом и не оттолкнет Егора.
И он готов был терпеть ее метания, делить ее с другим, и подтачивать ее веру в то, что Мир изменился. И пусть он сам не так давно указал на этот факт, но кто может с уверенностью сказать, что эти изменения повлияют на отношение Мирослава к любви и отношениям в общем? А он прекрасно знает, что сказать и рассказать Сабине, чтобы заставить ее задуматься, а не кинуться в омут с головой. А ведь она снова была на его краю, уже готовая прыгнуть. И сама понимала лучше всех, в каком положении находится, и что сама подошла к грани, где ее снова ждут странные, болезненные и больные отношения, не сулящие ничего хорошего. И в противовес этому Егор постарается сделать со своей стороны все возможное, чтобы показать ей, что с ним ей будет лучше, спокойней и проще. Что не сейчас, но потом, она будет любить и будет счастлива рядом с ним.
- Я иногда ловлю себя на мысли, - продолжил Егор, - что Мир только и умеет, что пользоваться. И никогда ничего не давать взамен. Он будто боится, что отдаст последнее, а сам останется без той крохи человечности и света, что в нем еще есть.
21
Эти последние слова мужа стали назойливой мыслью, что не давала Сабине принять решение и сделать окончательный выбор – оставить все как есть, остаться замужем и с Егором, или же в очередной раз броситься в безумный водоворот, которым носит имя «Мир».
И словно желая сделать ее выбор еще трудней, жизнь показывала ей все возможности обеих дорог, что были перед ней.
Егор всеми силами старался для нее, всяческими возможностями показывал, как ей может быть с ним хорошо. Они были с ним похожи, близки во многом, чем не блистали их отношения с Мирославом. Егор понимал ее, чувствовал, как самого себя, знал, что ее может тревожить, беспокоить и старался оградить от всего этого. И эта забота и опека заставляли Сабину четко помнить, почему она выбрала Егора, почему этот мужчина стал тем, кому она могла доверять и полагаться. Она вспоминала их дружбу, его постоянную поддержку еще до того, как они стали любовниками. Помнила, как ей с ним было просто, легко и естественно. И это и составляло саму суть их отношений – легкость, необременительность, спокойствие, уравновешенность, веселье и довольство жизнью. Мир никогда не расцвечивал ее жизнь такими красками, которые в нее вносил его лучший друг. Мелочи, ерунда, но именно они и составляют то, что сводит и сближает двух людей. И с Егором Сабина была куда ближе. Он знал ее вкусы, привычки до мелочей, умея этим правильно пользоваться, строя идеальный для нее мир и быт.
А Мир никогда не заморачивался на тему того, что ей нужно, что нравится, что она ценит и любит. Он не знал ее вкусов, если только едва – самое банальное и то, что на поверхности. Но вот он начал это делать, вводя девушку в заблуждение: если ему все равно, зачем? Почему он так внимательно теперь слушает ее? Почему вдруг вспоминает какие-то мелочи из их прошлого, догадываясь и предполагая то или иное? Почему задает так много банальных вопросов, если не из желания узнать ее? И это в корне меняло ее мировоззрение по поводу этого мужчины. Вот только что были сказаны слова о том, что такие как он не меняются, что он все такой же циник, эгоист и ублюдок, как она и помнит, что все тот же жестокий, безнравственный и равнодушный человек. И тут этот вполне похожий на искренний интерес к ней.