Парни были интересными и веселыми. Даня постоянно смущался, чем заслуживал хихиканье и поддевки друга на этот счет и розовел, едва Сабина заступалась за него. Но он был милым мальчиком, и это скорее умиляло, нежели вызывало недовольство. Иван был куда смелее в своих словах, раскованней. Он не замолкал ни на минуту, рассказал свою версию знакомства с Миром, отличавшуюся лишь большей эмоциональностью, которая приписывалась веселости, с которой он вспоминал ту ситуацию. Прошло пару лет, и этот ребенок забыл, как шастал по улицам, как ему было голодно и холодно, и смотрел на все это как на интересную историю, приключение. И Сабина с радость думала о том, что ему повезло, что все сложилось именно так. Не стала рассказывать статистику того, насколько мал процент подобных случаев, не желая наводить на мальчиков тоску. У них все сложилось хорошо, а остальное не важно.
Девушка позвонила Миру и предупредила, что отвезет мальчишек домой, а потом вернется за ними с Катей.
Сабина с улыбкой шла к залу, не могла не улыбаться, все еще находясь под впечатлением от общения с детьми, которые нравились ей все больше с каждым днем и к которым она начала привязываться. Все еще улыбаясь последней шутке Вани, девушка толкнула дверь в зал, поднимая голову. Мир с Катей сидели на матах возле ринга. Мужчина что-то нахмурено говорил поникшей девочке, которая, сжавшись в комочек, сидела рядом вполоборота к двери, опустив голову и пряча лицо. Сабина замерла в дверях, понимая, что лучше ей уйти – вмешиваться в явно воспитательный процесс она не собиралась. И уже развернулась, чтобы выйти, когда Мир поднял голову, замечая ее. Она кивнула ему, указывая, что подождет за дверью. И именно в этот момент, когда мужчина отвлекся от своей бурной речи, Катя вдруг подалась к нему и прижалась в его губам своими. Как ошпаренный Мир отстранился, в шоке глядя на подопечную. Такими же удивленным были и глаза Сабины, которая увидела все это. Мужчина резко подскочил на ноги, грозно и гневно глядя на сидящую девочку. И уже открыл рот, чтобы высказаться по этому поводу, как Катя резво вскочила на ноги и кинулась к двери. Замерла на миг, увидев ошарашенную Сабину, но вихрем пронеслась мимо растерянной молодой женщины, заливаясь слезами.
- И что это было? – потянула рассеянно Сабина, подходя к Миру, который зло тер лицо и шею, хмуро глядя вслед убежавшей девочки.
- Сам не пойму, - покачал головой мужчина, тут же невесело рассмеявшись. – Господи, бред-то какой!
- Ну почему бред, - хмыкнула девушка. – Вполне себе банальная ситуация.
- Без стереотипов никуда? – ухмыльнулся устало Мирослав. – Начинает надоедать.
- Что будешь делать? – поинтересовалась девушка, понимающе глядя на недовольного мужчину.
- Поговорю с ней.
- Эээ, давай сначала я, - предложила Сабина, уперевшись ладошкой в грудь шагнувшего вперед Мира. – Мне будет проще.
- Окей. Пожалуй, у тебя действительно выйдет лучше. Ты объясни ей, что…
- Я знаю, что сказать, - мягко чмокнув его в губы, коротко улыбнулась Сабина, выходя из зала.
Мир благодарно кивнул ей, когда она на миг обернулась к нему с ободряющей улыбкой, прежде чем выйти. Она понимала, что сложившаяся ситуация усложнит отношения Мира с его детьми, Катей в особенности. И важно будет найти правильный выход, чтобы никого не обидеть, не задеть и не испортить положение вещей. Но ситуация действительно была банальной: девочка приняла свою благодарность к Мирославу за влюбленность. Ей почти шестнадцать, она подросток, а перед ней красивый, умный мужчина, почти идеал для нее, многого не понимающей и не знающей, в меру своего статуса и возраста.
Сабина нашла девочку в раздевалке. Плачущей и рыдающей – как и предполагалось. Села рядом с ней, обняла, и та тут же еще горше заплакала, будто уже от облегчения, когда появилось плечо, на котором можно выплакаться и расслабиться. А Сабина старалась спрятать улыбку, боясь, что та покажется уязвленной девочке насмешкой. Но то была улыбка понимания, улыбка ностальгии, когда она вспомнила, как сама рыдала по учителю истории в девятом классе. Первые чувства, незабываемые эмоции и много чего еще понамешено было тогда в ее голове, и она прекрасно понимала, что с Катей сейчас происходит то же самое: ей и стыдно, и обидно, с одной стороны она понимает, что не права, с другой больно, что оттолкнули и не оценили признания.