- Я с самого начала знал, что так и будет. Он не мог отойти в сторону. Не мог оставить тебя в покое. А ты не могла ему отказать. Никогда, - и он повернул голову в ее сторону, пронзая ее больным взглядом, в котором не было даже упрека, за что Сабине стало еще хуже.
- Прости.
А что еще она могла сказать?
- Знаешь, - невесело усмехнулся мужчина, глядя на барную стойку перед собой, упираясь в нее руками, будто она единственная помогала ему стоять на ногах – настолько опустошенным и обессиленным он выглядел. – Я ведь знал, что случится нечто подобное. Не думал, правда, что так быстро, - горько ухмыльнулся он словно над собственной наивностью, - но знал. Вы любите друг друга. И вы друг друга стоите, - рассмеялся мужчина.
И смех его был пронизан тоской, болью и пониманием собственного бессилия что-либо изменить.
- Я не должна была играть с тобой. Не должна была прятаться за твою спину и пользоваться тем, что ты любишь меня, - сглотнув тяжелый комок, что душил и не давал дышать, тихо прошептала Сабина. – Знала, что не стоило просить тебя жениться, или стоило хотя бы все остановить, как я не единожды хотела сделать. Но я действительно уподобилась Миру, позволив себе считать, что могу это сделать – использовать тебя как щит, в своих личных целях, не заботясь о твоих нуждах и чувствах.
- Сам виноват, - скривился Егор. – Видел все прекрасно, но не мог не понадеяться, что у нас что-то выйдет. Я люблю тебя. Люблю так, как никого и никогда не любил. Сам не ожидал от себя подобных чувств, - покачал головой мужчина. – И тут ты просишь меня стать твоим мужем. Я не мог упустить такой шанс завоевать тебя. Не мог не попытаться стать для тебя кем-то большим, чем просто друг-любовник. И я хотел этого так сильно, что позволил себе увязнуть в этом. Я знал, что ты не любишь меня, всегда понимал, что к чему. Но, как говорят, попытка – не пытка. Ложь! Пытка, и еще какая! Ты стала моей – моей женой, прекратила заставлять меня молчать и сдерживать свои чувства. И это было так сладко, что я позволил себе закрыть глаза на то, что ты все равно с ним. Я убеждал себя, что потерплю, что подожду, когда он снова сделает тебе больно, когда снова растопчет тебя, и ты найдешь утешение в моих объятьях. Я готов был терпеть твою неверность, понимать, что ты была с ним и видеть, что тебе это нравится. Ведь я был уверен, что тем сильнее будет твое разочарование в нем, когда он снова поступит с тобой как делал это всегда. Но я недооценил Мира – он действительно менялся для тебя, - горько усмехался Егор. – И пусть только лишь для тебя, для всех прочих оставаясь таким же, для него это уже было что-то. Он сложный человек, тяжелый в эмоциональном плане, закрытый, и я никогда не думал, что он сдастся-таки тебе.
- Он не сдался, - грустно усмехнулась Сабина. – Он просто показал свою слабость, но все еще не готов дать помочь себе.
- Но ты готова быть с ним, уже имея такую малость, - взглянул на нее понимающе Егор, горько улыбаясь.
- Это не оправдывает того, как больно я сделала тебе, - глядя ему в глаза с мольбой о прощении, прошептала Сабина, подходя нерешительно ближе.
- Я сам позволил, - хмыкнул криво мужчина, и поморщился, когда она все-таки прикоснулась к его разбитой губе.
- Я знаю, что мне нет прощения. И все же я прошу его. Я хочу знать, что не сейчас, но когда-нибудь однажды ты сможешь сделать это – простить меня.
Голос девушки дрожал, она сама вся дрожала. На глазах были слезы, а душа рвалась на клочки – она любила Егора, пусть не как мужчину, но все же глубоко и сильно.
- Конечно смогу, - выдохнул устало мужчина, мягко привлекая ее к себе и ласково прижимая к себе.
Сабина отчаянно разрыдалась на его груди, а у него самого на глазах были слезы, которых он не стыдился. Мужчины плачут, кто бы что ни говорил. Плачут, когда им разбивают сердце, плачут, когда теряют близких людей. Плачут, когда отпускают любимых.
- Не давай ему делать больно. Не позволяй обращаться с собой так, как он делал это прежде. Ты сама можешь теперь вертеть им как хочешь, так пользуйся этим, - горько усмехнулся Егор, заглядывая в глаза Сабина, когда заставил ее посмотреть на себя.
Он мягко обхватывал ладонями ее лицо, вытирая беспрестанно катившиеся слезы из ее глаз. И словно всматривался в любимые черты, запоминая каждую деталь, которую и без того знал наизусть.
- Я уеду отсюда. Как и собирался. Я уже купил для нас дом, - горько хмыкнул Егор, прижавшись своим лбом к ее. – Продам к чертям!