Деймон шутовски поклонился. Элайджа насмешливо закатил глаза, а Кайли несильно стукнула его по плечу. Даже для человека слабо, а для вампира — все равно что пушинка задела.
— Тогда скорее услуги личного шофера. Звучит солиднее, — едко сказала Аддерли. Деймон удержался от того, чтобы показать ей язык, уж больно детским выглядел этот жест. Кайли же опять перевела свое внимание на Майклсона, кокетливо улыбаясь. — Еще раз спасибо, Элайджа. Если я выживу в борьбе за какое-нибудь красивое платье, обязательно буду.
— Рад это слышать. До скорого.
Элайджа положил руку ей на талию и слегка притянул к себе, поцеловав в щеку. Деймон опять удержался, только в этот раз от другого кривляния — изобразить рвоту. Тут пришлось припомнить, что он не хотел портить влюбленной Кайли малину.
Элайджа сдержанно кивнул Деймону. Вампир оперся на стену рядом с дверью, и внезапно окликнул первородного:
— Не знаешь, зачем ваша мать пригласила Елену?
Майклсон остановился и оглянулся, и в его глазах мелькнуло недоумение.
— До этого момента я даже не подозревал о том, что мама это сделала, — посомневавшись, он добавил. — Но не думаю, что это будет ловушкой.
— Будем надеяться.
Майклсон еще раз кивнул. Кайли заметила, как он напрягся после слов Деймона, но, послав ей ободряющую улыбку, древний ничего больше не сказал, уходя восвояси. Аддерли и Сальваторе проводили его взглядом, а потом Деймон посмотрел на подругу, и та закатила глаза.
— Не начинай.
— Я даже слова не сказал.
Вампир последовал за хозяйкой в дом. Кайли положила приглашение на тумбочку в гостиной и прошла на кухню. Разбуженный шагами Росмэн довольно закрутился у ног Деймона, выпрашивая приветствия.
— Твое лицо все за тебя сказало, — кричит Аддерли из кухни, пока Сальватора чесал пузо довольному бульдогу. — Так не хочешь, чтобы я общалась с Элайджей?
Деймон хорошо знает этот тон: одно его слово — и Кайли будет страдать, потому что, скорее всего, действительно разорвет эти отношения. Деймон прекрасно знал цену любви Кайли к нему, ее другу. Стоило ему намекнуть более открыто, прямо сказать «Я не хочу видеть этого Майклсона рядом с тобой, он чудовище», и Кайли бы послушалась. Она была из тех людей, которые старые связи предпочитали новым, потому что Деймон был проверен временем, и, очевидно, художница была бы всегда на его стороне. Это не уменьшало чувства Кайли к другим людям, особенно сейчас не уменьшало влюбленность к Элайдже, но…
И именно поэтому Деймон знал, что никогда не пожалуется. Он знал на собственном опыте, как важны человеческие чувства в жизни обычного смертного, а уж тем более — в том мире, в котором жил Деймон. Поэтому все, что он мог, просто надеяться, что больно Кайли не будет. В противном случае, Сальваторе будет не остановить.
— Не то чтобы не хочу, скорее держусь настороженно. Пойми, неприятные знакомство, вампирские терки… Я просто беспокоюсь за тебя.
Деймон сел за стол и, закинув руку на спинку, стараясь казаться расслабленным. Но увидев взгляд карих глаз понял, что ни черта у него не получилось. Он был уверен, что знает Кайли «от» и «до», и порой забывал, что она знает его не хуже.
— Деймон, я понимаю, честно, — произнесла шатенка, доставая из холодильника обед. — Но я всегда настороже, я даже его еще в дом не пригласила! Но просто кроме тебя я ни в кого не влюблялась, а Элайджа такой… понял?
— Да, — кивнул Деймон задумчиво, а потом резко подорвался с места. — То есть нет! Не понял и понимать не хочу!
Кайли переложила из глубокой тарелки в чуть меньшее два куска стейка, недоуменно посмотрела на вампира, мысленно прогнав диалог еще раз. Поняв, что именно ответил ей Деймон, она громко рассмеялась.
— А сам обещал Элайджу мне оставить! Так вот в чем дело: ты ревнуешь! И не меня к Элайдже, а его ко мне!
— Так, женщина, замолчи уже!
Кайли продолжала смеяться.
Буквально через минут пять вампир и художница сели обедать. Деймон снял куртку, в которой обычно ходил, и повесил в прихожей; Кайли считала это приятной мелочью — вампир не боялся сбрасывать перед ней вещь, которую называл броней. В Сальваторе без куртки, лично для Кайли, было что-то домашнее и даже немного интимное.
Но когда она доставала из холодильника пирожные, а Деймон разливал чай по кружкам, мысли ее потекли совершенно в другом направление.
Бал — завтра вечером. У нее не так много времени, чтобы подготовиться ко встрече с Элайджей и, возможно, его семьей. Ей надо было найти платье, придумать макияж и прически, подобрать украшения…
— Кай, — позвал Деймон, используя уменьшительный вариант имени, который всегда подкупал художницу. Она вздрогнула и посмотрела на него. — Ты сейчас холодильник разморозишь. О чем задумалась?
Кайли кивнула. А затем — сразу — покачала головой и пожала плечами. Такой неоднозначный ответ на простой в общем-то вопрос заставил вампира немного занервничать, но Кайли тут же объяснила свою задумчивость, и Деймон не увидел в них проблемы.
— Могу дать тебе свою карточку, — спокойно предложил вампир, пожимая плечами, хотя в голове его уже зрел коварный план.
— А составить компанию ты мне не можешь? Платье нужно завтра вечером. Мужской взгляд будет не лишним.
Деймон поджал губы:
— Я бы с радостью, но надо следить за этими капризными детьми. Мы со Стефаном решили запретить Елене идти на этот бал, но тебя, видимо, ничего не остановит. Так что прости.
Кайли поставила перед ним коробку с пирожными, и села напротив, расслабленно улыбаясь.
— Ничего. Но у меня есть то, чего нет у Елены: я нравлюсь первородным. Даже двум.
— Ого. Что за тройничок, что я пропустил?
Деймон поиграл бровями, надеясь свести все в шутку, но Кайли молча встала и вышла из кухни. Сальваторе подумал, что мог невольно обидеть подругу; в последнее время, он стал чаще следит за тем, что говорит Кайли, потому что проблемы с Еленой, в которую он был влюблен, Стефаном, который был его братом, да и со всей ситуацией в целом, плохо сказывались на Деймоне. Срываться на Кайли, бросаться злыми саркастичными шуточками в единственного человека, который от него до сих пор не отвернулся, он не хотел, да и не мог.
Но Аддерли вернулась буквально через минуту, всунув в руки Деймону портрет. Вампиру пришлось отодвинуться от стола, чтобы рассмотреть рисунок на ватмане в полном размере. Почти идеально переданное его собственное лицо. Деймон хотел кинуть какую-нибудь шутку, вроде «Повесь вместо икон» или, наоборот, «В жизни я все равно прекраснее», но художница его опередила:
— Клаус помог нарисовать, — пояснила Кайли. Ее теплые пальцы сжались на его плече, и девушка прижалась щекой к его макушке. — Знаю, они причинили тебе много боли, тебе и твоим близким…
— Ты тоже моя близкая, — возразил Деймон, исхитряясь поцеловать подругу в висок. Кайли улыбнулась. — И они были вежливы с тобой, не угрожали тебе, а мой брат чуть не задушил тебя.
— Между нами это ничего никогда не изменит. Когда ты пригласил меня сюда, снял этот дом, ты говорил, что будет сложно, что если кто-то узнает, никто не поймет и будут думать самое худшее. Но мы здесь, и мы справляемся.
Деймон слабо улыбается, наслаждаясь теплом, которое разливалось по венам. Кайли могла давать его — тепло — двумя способами: давая свою кровь, либо вот так, доверчиво прижимаясь к самому опасному существу на земле.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И думаю, что ты мой лучший друг и я люблю тебя.
Кайли улыбается:
— Думаю, что я тоже тебя люблю, и тоже хочу, чтобы ты был счастлив, — Аддерли делает паузу, а потом спрашивает. — Так может ты поможешь мне выбрать платье?
— Нет, найди себе женщину и отправляйся на шоппинг с ней!
***
— Прости, —внезапно сказал Деймон. Кайли, искавшая сумочку, недоуменно замерла, приподняв бровь, будто спрашивая «что ты натворил за эти сорок минут, что сидел перед телевизором в моей гостиной, пока я собиралась в магазин». Волосы у нее были еще сырые, но девушка внезапно поняла, что забыла, где лежит ее сумочка с кошельком. Пришлось быстро идти искать.