Это была принцесса, Королева, сошедшая со страниц сказок, Дама из любовных баллад. Красивая, изумительная, неземная. Его лучшая подруга. Внешняя красота еще драгоценнее, когда прикрывает внутреннюю. Книга, золотые застежки которой замыкают золотое содержание, приобретает особенное уважение.
— Ты прекрасна, — сказал Деймон, и услышал, как девушка резко выдохнула. — Ты прекрасна как никогда. Ваше высочество.
Кайли тихо рассмеялась.
Внешняя красота еще драгоценнее, когда прикрывает внутреннюю. Книга, золотые застежки которой замыкают золотое содержание, приобретает особенное уважение.
***
Весь день Элайджа пребывал в несколько подвешенном состоянии. Предстоящий бал, который представлялся хорошей возможностью лучше узнать понравившуюся художницу, теперь заставлял первородного нервничать.
Началось все из-за Никлауса. Брат, узнав о том, кого Элайджа пригласил — точнее, убедившись в этом — не прекращал отпускать шуточки по этому поводу. Не похабные и даже не грубые, но в своей привычной язвительной манере. Они не злили Майклсона, Элайджа знал, что его общение с Кайли вызовет определённый интерес со стороны Клауса, но не подозревал о том, какой именно.
Потом Ребекка, с которой они не успели поговорить после ее вчерашнего шоппинга, с проходу заявила, что Кайли ей нравится: остроумная, красивая девушка, кроме того имеющая хороший вкус, и вообще — почему Элайджа не познакомил их раньше (и отговорки в виде того, что сама сестра из гроба вылезла только два дня назад не помогли). Ребекка почти в малейших деталях рассказала о том, какое Аддерли произвела на нее впечатления, и Элайджа, не видя выхода, все это слушал под насмешливые взгляды Никлауса.
Конечно, реакция этих двух первородных не прошла мимо Кола. Тот, услышав достаточно, тут же попытался выпытать у старшего братца кто, что, почему, зачем и как. Никлаус и Ребекка, надо отдать им должное, тут же свалили все на Элайджу, видимо не собираясь рассказывать про симпатичную шатенку сами. Поэтому Кол, в свойственной ему небрежно-насмешливой-заинтересованной манере, принялся выпрашивать у Элайджи, но на помощь неожиданно пришел Финн — он напомнил, что всем пора готовится к приему, и их стилисты уже на месте. Правда, узнав о том, что Кайли — человек, старший брат кинул на Элайджу какой-то задумчиво-одобрительный взгляд.
Далее день проходил по шутливо-агрессивные перепалки всех членов семьи. Эстер, Элайджа был уверен, тоже знала про Кайли, но отчего-то предпочитала молчать. Это лишь больше волновало Майклсона, учитывая приглашение Елены матерью: что задумала Древняя ведьма?
Но на самом празднике Элайджа был спокоен. Конечно, смутные тревоги все еще роились в его разуме, однако в такой яркой и роскошной обстановке нельзя было долго хандрить: красивые юноши и девушки, блеск драгоценностей, улыбки и тихий смех. Эта была та среда, к которой Элайджа привык, в которой он чувствовал спокойно и уверенно. Впрочем, для первородного таким был весь мир.
Первым, где-то в половине седьмого появляется Деймон. Он был в смокинге, и на вопросительный взгляд Элайджи кивнул за свою спину, мол: «Она здесь, идет следом». Элайджа кивнул, и собирался уже направиться на встречу дорогой гости, но внезапно его перехватила мать. Она что-то спросила, кажется, как раз-таки про его спутницу.
— Она здесь, — ответил Майклсон. — Как раз пойду встречать.
Гости загородили от него Аддерли, однако древний по запаху понял, что художница здесь. Бегло улыбнувшись матери, Элайджа поспешил к девушке. Эстер проводила его каким-то взволнованным взглядом, но сын этого не заметил, а Эстер переключила свое внимание на мэра Локвуд, с которой хотела поговорить об «Договоре о мире».
Кайли заметила его сразу, но, не дожидаясь участия постороннего, быстро скинула жакет, и когда Майклсон подошел к ней, прорываясь сквозь толпу, то художница Аддерли, наслаждаясь эффектом, произведенным на древнего. Ошеломление, непонимание, восхищение… Определенно, она сделала правильный выбор.
Элайджа мягко взял ее за локоть и отвел в сторону от входа, продолжая рассматривать ее молча и восхищенно.
— Элайджа, — поздоровалась Кайли, слабо улыбаясь. — Здесь все так сияет. И я еще рада тебя видеть. У меня появилось желание сделать реверанс, оно будет неуместным?
— Не думаю, — с улыбкой ответил Майклсон. — Потому что увидев тебя, мне тоже захотелось поклониться. Ты… очень красивая, Кайли.
Бледные щеки окрасил легкий румянец. Кайли смущенно улыбнулась.
— Ты тоже прекрасно выглядишь, Элайджа.
Первородный усмехнулся. Он галантно подставил локоть, и девушка, с тихим выдохом, позволила взять себя под руку. Дом Аддерли рассматривала с вежливым интересом, пока Элайджа наполнил два фужера искристым напитком. Заметив, как его спутница смущенно рассматривает все вокруг, будто боясь быть пойманной на этом, Элайджа снова легко улыбнулся. Надо было как-то заводить разговор, а то у Кайли сердце от волнения вот-вот наружу выпрыгнет.
— Нравится обстановка? — поинтересовался он. Кайли перевела на него взгляд. — Это дом Никлауса, он его обставлял. А брат любит роскошь, учитывая, что всю человеческую жизнь мы жили едва ли не в пещерах.
— Дом очень красив, как художница, я в восторге, — улыбнулась Кайли. — Думаю, я еще долго буду пытаться воспроизвести эту красоту на бумаге.
— Но… — протянул Элайджа, понимая, что девушка сказала еще не все.
— Такие огромные дома вызывают у меня тоску. Помпезно, шикарно, но слишком неуютно… — рассеянно произнесла Кайли. — Прости.
Элайджа мягко сжал ее пальцы своими.
— Понимаю.
Майклсон поражался Кайли. Она была удивительной. Отлично вписавшись в светское общество, она каким-то образом сохранил мягкосердечность, щедро приправленную непосредственностью. Неискушенного человека легко заметить. Поначалу весь этот блеск ошеломляет, но потом начинают слезиться глаза. Если, конечно, до этого сердце не превратилось в золотой булыжник.
«Возможно, поэтому она понравилась и Ребекке, и Клауса. И мне, — подумал Элайджа. — Потому что она живая, настоящая и искренняя»
— Извините, что прерываю, — внезапно вступил в разговор третий. Это был темноволосый кареглазый миловидный мужчина, даже юноша. Темные волосы несколько топорщились в сторону, однако Кайли решила, что ему так идет. Бабочка не была затянута так идеально-правильно как у Элайджи, а немного свисала на одну сторону, а руки парень засунул руки в карманы черных классических брюк. Он выглядел подростком семнадцати-девятнадцати лет.
И все же, будучи единственным ребенком в семье, Кайли всегда отмечала сходства братьев и сестер. Это помогло ей узнать Ребекку в магазине — хотя Деймон показывал фото, но оно было плохого качества — а сейчас Аддерли могла уверенно заявить, что стоящий перед ней юноша — тысячелетний вампир. У них с Элайджей были почти одинакового цвета глаза и волосы, но у не-подростка они явно были темнее на несколько тонов. Как художница, Кайли отметила схожие черты профиля.
Неизвестный был очень красив, и, видимо, разделял чувство стиля, как и остальные члены его семьи.
— Кайли, это мой младший брат — Кол Майклсон, — поспешил представить Элайджа. Кайли улыбнулась и кивнула в приветствие.
— Рад познакомиться лично, — улыбнулся Кол широкой, мальчишеской улыбкой, каким-то образом соединяющейся в себе веселье, горделивость, заинтересованность и каплю угрозу в самом уголке губ. Кол протянул руку и перехватил руку Кайли, вынуждая Элайджу убрать пальцы. Первородный мягко коснулся губами голый кожи. — Ты сегодня на устах почти у всей семьи, только я и Финн остались в неизвестности.
— Ну, теперь мы это исправили, — улыбнулась Кайли, слегка сжимая пальцами ладонь Кола, который продолжал держать ее. Она аккуратно погладила костяшки, и вампир отпустил ее руку. Кайли не стала ее резко отдергивать, потому что прикосновения вовсе не было неприятным, просто отчего-то она смутилась тому, что при Элайдже его брат держал ее руку дольше положенного. Поэтому она мягким движением положила обе руки на фужер с шампанским.