Кол окинул ее заинтересованным взглядом, а потом посмотрел на брата. Кайли, понимая, что быть незамеченной, когда рядом стоят два первородных вампира — невозможно, постаралась хотя бы непринужденно пригубить напиток.
Что значат слова Кола о том, что она «сегодня на устах почти у всей семьи»?
Ну, хотя бы не на «вы», уже что-то.
— Мама интересуется, не будешь ли ты против произнести вступительную речь, — обратился Кол к брату. Элайджа удивленно вздернул бровь.
— А разве по праву старшинства — это не должен делать Финн?
— После 900 лет в гробу, думаешь, он справится? — иронично поинтересовался Кол. Элайджа понимающе-сочувственно улыбнулся, а Кайли, которая незаметно для себя выпила весь фужер шампанского, тихо удивленно воскликнула.
— 900 лет в гробу?
— У Ника интересный метод избавляться от неугодных родственников, — тут же отреагировал Кол, не переставая улыбаться. — Мы у него на каждый… век, меняет братьев и сестру как перчатки.
— Хорошо, что у меня нет братьев и сестер.
На лице Кола расцвела еще более яркая усмешка.
— Кол, не надо, — предупреждающе сказал Элайджа. Кайли непонимающе глянула на своего спутника, но тут младший Майклсон закинул руку ей на плечи.
— А вашим родителям сын не нужен?
Элайджа весьма мастерски изобразил «фейспалм», а Кайли глянула на Кола непонимающе. Впрочем, с ответом она нашлась быстро.
— Если моя мама узнает, что ее сыном хочет стать жестокий тысячелетний вампир, она повесится, а отец судорожно перепишет завещание на мою собаку. Поэтому — прости, Кол, но моральное состояние моих родителей мне важнее.
Кол одобрительно хмыкнул, и даже Элайджа, на лице которого все еще было явное смущение за слова брата, мелькнуло какое-то одобрение. Нет, все-таки девушка — потрясающая; в глубине души он даже гордился тем, как ловко Аддерли осадили Кола.
Кол подмигнул Кайли. Элайджа с видимым неудовольствием убрал руку брата с плечами художницы, и на этом младший из братьев Майклсонов покинул их. Кайли смотрела ему вслед со сдержанной улыбкой.
— Я боюсь представить, что происходит, когда характер Кола сталкивается с характером Клауса, — улыбнулась она. — Наверное, что-то похожее на взрыв ядерной станции? Признавайся, Элайджа: взрыв Везувия и уничтожение Помпеи на самом деле результат небольшой ссоры твоих братьев?
Майклсон глянул на Кайли удивленно, будто удивляясь тому, что она так легко отреагировала на шутки Кола — в целом, они были безобидны, но людям обычно мало нравились, Кол имел несравненное отличное чувство юмора, которое он обожает публично демонстрировать, наслаждаясь моментами массового признания.
— Моя дорогая, мы не настолько стары.
— Взрыв Чернобыльской АЭС?
— Кайли, — засмеялся Элайджа. Аддерли засмеялась вместе с ним тихим, переливчатым смехом; звук невольно заворожил Древнего, ведь, кажется, впервые девушка смеялась так свободно в его присутствие. Он смел надеяться, что границы между ними стираются.
Они поговорили еще немного, в основном, Элайджа рассказывал про свою семью. Точнее — истории про из их жизни. Кайли интересовалась тем, где и в какое время они жили, как подстраивались под нравы нового времени — ведь жить с десятого века по двадцать первый это тебе не шутки — они обсуждали искусство и историю.
Потом Элайджа сумел плавно перевести разговор на саму Кайли. Девушка, видимо, не хотела касаться темы Деймона, а на вопрос о родителях отреагировала странным образом, но ответила. Правда, информация мало чем отличалась от того, что он уже слышал из досье Клауса, да и от его собственных выводов отличалось мало.
Кайли была единственным, горячо любимым ребенком обеспеченных родителей, которая пыталась сама как-то продвинуться в жизни. В силу юного возраста — всего двадцать два года — она была только в России, и почти во всех штатах США, а сюда ее пригласил Деймон.
— Ты знаешь русский? — спросил Элайджа.
— Не очень хорошо, — честно призналась Кайли, улыбаясь смущенно и как-то виновато. — Мне это во многом восхищает в вашем бессмертии, — внезапно сказала она. — Есть много-много лет, века, чтобы учить все языки мира, совершенствоваться, — Элайджа понимающе кивнул, но Кайли неожиданно закончила. — Но очевидно этого будет слишком мало, если ты постоянно борешься за жизнь, верно?
Майклсона действительно восхищало то, как она рассуждает о вещах, которых не понимает. Кайли сталкивалась с бессмертием только в чужом восприятие, и очевидно, если бы сам Элайджа рассказывал ей о вечности, то все могло бы отличаться от того, что говорил, к примеру, тот же Деймон. Аддерли составляла свое, необыкновенное мнение, и оказывалась практически всегда права.
— Можно научиться одной рукой вырывать сердца, а другой держать очередное собрание пьес Шекспира, — заметил Элайджа. Кайли улыбнулась.
Внезапно Древний повернул голову. Кайли, проследив за его взглядом, заметила стоящую у лестницы в другом конце зала Ребекку. Она мотнула головой; с другой стороны к сестре уже подошли Кол и Клаус.
— Прости, — сказал Элайджа, подхватывая у официанта полный бокал. — Кажется, мой выход. Дай мне пять минут.
— Покори меня, — подмигнула художницу. Майклсон улыбнулся, кивнул, и направился к своей семье. Кайли медленно выдохнула; и так, все было не очень плохо.
— Я тебе говорил, чтобы ты держалась подальше от брата, — неожиданно зашипел Стефан ей на ухо, но Аддерли даже сказать ничего не успела, или толком испугаться — перед ней тут же возник Деймон и сжал ее запястье, оторвав от брата.
— А я тебе говорил, что не разорву с ней отношений, — жестко произнес Деймон. Глаз вампиров блеснули одинаковой яростью.
— А Элайджа тебе говорил, что вырвет руки и ноги, если попробуешь угрожать мне снова, — осмелилась напомнить Аддерли. Она не хотела прятаться за кем-то, или угрожать Стефану именем Элайджи, или вставать между двумя братьями, но что слабая девушка могла против вампира? Будь на месте Стефана человек… да и тогда, ей было бы приятно ощущать то, что ее кто-то защищает. Любой девушке было бы приятно.
— Добро пожаловать! — прервал громкий голос Элайджи их перепалку. Шатенка посмотрела на древнего, и его обеспокоенный взгляд скользнул по Кайли, но художница спокойно улыбнулась, и вампир продолжил. — Спасибо, что пришли. Каждый раз, когда наша семья собирается вместе, мы начинаем вечер с танца.
Во время этих слов по лестнице бесшумно спускалась красивая светловолосая женщина лет тридцати, в синем платье. Без лишних украшений, сдержанная и холодная, она, тем не менее, показалась Кайли ослепительно красивой.
— Это их мама? — поинтересовалась Кайли шепотом.
— Вероятно, — тем же шепотом ответил ей Деймон. — Вы видите тоже, что и я?
Эстер окинула зал внимательным взглядом, скользила холодными глазами по каждому гостю, и за кого-то зацепилась. Сальваторе и Аддерли одновременно проследили за ее взглядом, и, очевидно, древняя ведьма смотрела на Елену. Кайли, ощущая легкое раздражение, отвела взгляд и снова посмотрела на Эстер Майклсон, внезапно столкнувшись с ней взглядом. Художница вздрогнула, и почувствовала, как рядом с ней напрягся Деймон — видимо, от него тоже не скрылся взгляд древней ведьмы.
— Такова традиция, — между тем продолжил Элайджа. — Сегодня это очень древний вальс. Так что ищите себе партнера и присоединяйтесь к нам в бальной зале.
Майклсон сбежал по лестнице, как и его братья с сестрой, а Эстер снова вернулась на второй этаж. Кайли почувствовала легкий толчок в спину, обернулась на Деймона: тот ободряюще ей улыбнулся, и темноволосая направилась на встречу Элайдже, который легко лавировал между гостями, которые медленно направились в соседнюю комнату. Оказавшись рядом с девушкой, Элайджа подхватил ее под руку.
— Как тебе?
— Хорошая речь, милая и краткая. А еще у вас проглядывается явный типаж в семье, но смею предположить, что Ребекка и Клаус больше похожи на мать, а ты, Кол и Финн — на отца.