— Или дело было в чем-то еще, — мягко заметил Майклсон. Он взял Кайли за локоть — его излюбленный жест, как успела заметить художника — и заставил посмотреть на себя. — Кайли, я сказал, что мне нравится твоя честность и то, что я могу быть открытым с тобой в ответ, — он глубоко вздохнул, и было видно, что ему не нравится то, что он хочет сказать. — Ты знаешь, что моя мама пригласила Елену сюда, и меня это немного тревожит. Клаус убил нашу мать, и ее желание вернуть семью к единству, не выглядит убедительно. Она захотела говорить с Еленой наедине, и я попросил Гилберт передать мне их разговор. Вот и все.
Кайли выглядела шокирована. Умом она понимала, что Элайджа ничего ей не должен, по сути, он ей никто; но вот сердце женщины упрямо поворачивалось к рассудку спиной, и млело от того, что ее пытаются успокоить.
— Все хорошо, Элайджа, — Кайли в очередной раз проглотила то, что подсказывало ей сердце, и заговорила холодным голосом разумом, слабо улыбаясь. — Ты не обязан передо мной отчитываться, надеюсь, тебе пойдет на пользу то, что скажет Елена. Тебе и твоей семье.
Она ласково огладила скулу первородного и предложила вернуться в зал, надеясь, что этот вечер просто не принесёт еще несколько подавляющих моментов. Что же, она ошибается, и этих моментов ровно три, и к концу вечера Кайли выжата, как лимон.
Этим вечером Кайли впервые встречается с Еленой Гилберт лицом к лицу. Они с Элайджей обсуждают серию ювелирных изделий фирмы Карла Фаберже, и Элайджа даже обещает показать своей спутнице всех представителей этой коллекции, когда раздается робкий кашель. Аддерли смотрит на, что скрывать, красивую, даже сексуальную шатенку, выглядящей немного младше самой художницы.
Что же, при желание можно понять, почему все мужчины так крутятся вокруг Гилберт. И Кайли, разумом художника, это понимает, а вот чисто женской стороной своей личности она хочет отвесить Елене хотя бы небольшую пощечину за то, что та изводит Деймона. В мировоззрение Кайли, Деймон заслуживал счастья ничуть не меньше, а может даже больше, чем сама Елена.
— Елена, — говорит в приветствие Элайджа. Гилберт выглядит немного испуганной и взволнованной, и Кайли невольно задает вопросом: сама она выглядит так же, когда говорит с вампирами. У обеих девушек, правда, по разным причинам, происходит легкая заминка, которую Элайджа спешит скрасить. Он обнимает Кайли за талию. — Позволь представить тебе мою спутницу — Кайли Аддерли. При ней ты можешь говорить абсолютно свободно. Я ей доверяю.
Кайли сдерживает удивление, которое желает отразиться на ее лице, и слабо улыбается Элайдже, который кажется очень доволен своими словами. Елена же свои чувства вовсе не скрывает: она удивлена, и даже шокирована, и даже не старается улыбнуться, когда кивает Кайли.
— Рада познакомиться.
Кайли же в последний момент решает, что и ей лицемерная улыбка будет ни к чему, поэтому отвечает сдержанно и холодно.
— И я тоже.
Хотя, ладно, она признает — это тоже лицемерие. Она старается не слушать то, что говорит Елена, потому что если Деймон спросит — она не сможет солгать, но все оказывается куда лучше, чем Аддерли думала: Эстер не планирует ничего сверхъестественно-злого, она действительно простила своего сына Клауса и хочет стать семьей вместе со своими детьми. И Кайли почти ей верит, пока не вглядывается в красивое лицо и одна мысль, как молния, не пронзает ее мозг: «Она врет».
Аддерли не может сказать точно, чем продиктована эта мысль: то ли многолетним общением с вампиром, благодаря которому она научилась распознавать ложь, то ли из-за того, что она сама почти не врет — на важные темы, рассказы родителям о том, что у нее все прекрасно это не ложь, а небольшое сокрытые реальности — но шатенка может с уверенностью сказать, что прямо сейчас Гилберт солгала.
И судя по сжавшимся на ее талии пальцам, Элайджа тоже раскусил обман. Но Елене ничего не сказал.
— За тебя, — улыбается Элайджа Кайли, когда официанты приносят им полное бокала розового шампанского. Кайли улыбается, и сейчас ее чувства мешаются: с одной стороны, она очень рада компании Майклсона, с другой же, интуиция подсказывает ей, что на простом обмане вечер не закончится.
Но, конечно, этого не происходит.
Бал — это прекрасное, величественное торжество, но как много людей погибали во время подобных празднеств? Люди необычно жестокие, а тут бал семьи первородных вампиров. Без трупов тут не обошлось бы в любом случае.
— Прости, Кайли, — Елена мягко кладет руку ей на плечо, пользуясь тем, что Элайджа отошел поговорить о чем-то с Ребеккой. Кайли вопросительно изгибает бровь. — Я хотела кое-что спросить у тебя. Мне не нравится, когда гибнут невинные, а в последнее время кровь все льется и льется, — Елена внезапно порывисто схватила Кайли за руки, сжимая своими тонкими пальцами ее запястья. — Я просто хочу быть уверенной, что ты будешь в порядке.
От такого порыва Аддерли немного теряется, но кивает, говоря тем же холодным и вежливым тоном.
— Спасибо за заботу, конечно, но…
— Деймон заставляет тебя? Он принуждает тебя к связи с ним?
Сначала у Кайли потемнело в глазах, а потом ее всю затрясло от злобы.
— Черт возьми, что ты несешь?! — гневно зашипела Кайли, с яростью вырывая руки из хватки Гилберт. — Деймон — мой друг, мой лучший друг! Он никогда, слышишь, никогда не причинял мне боли! Если ты вечно нуждаешься в чьей-то помощи, не значит, что все такие. Не смей большой влезать в мои отношения с Деймоном, Елена. У тебя нет на это никаких прав.
— Я просто хотела быть уверенной, что ты будешь в порядке и…. — Елена внезапно запнулась, и посмотрела в темные от злости глаза Аддерли с искренним непониманием. — Почему ты так меня ненавидишь?
О, Кайли было что ответить на это. Едва ли не целая лекция, почему она не переваривает Елену Гилберт — не ненавидит, а именно не любит, потому что «ненависть» слишком громкое слово. Она бы объяснила свою позицию, свою неприязнь, и то, что она думает о вмешательстве Гилберт в дела, которые ее уж точно не касаются. И почему Елена хочет всех всегда спасти?
Аддерли открыло было рот, чтобы ответить, как внезапно рядом появляется Деймон. Неожиданно, но Кайли даже не вздрагивает, а вот Гилберт, кажется, напугана. Вампир больно хватает ее за руку, но обращается к подруге:
— Как вечер?
— Кажется, всем лучше, чем у тебя, — с сомнением тянет художница, смотря на помятого Сальваторе. Что, успел уже с кем-то подраться? — Что происходит?
— Ничего, можешь дальше наслаждаться вечером, — искренни улыбается Деймон, но Кайли видит, что он напряжён, разозлен и немного разочарован. Следующие слова обращены уже к двойнику. — Ты получила что хотела?
— Вообще-то, да, — ответила Елена.
— Хорошо, расскажешь по дороге. Мы уходим! — и Сальваторе потянул ее в сторону.
—Нет, Деймон, отпусти меня! — девушка вырвала руку. Кайли хотела было отойти, чтобы не мешаться, но происходящее затянуло ее, да и неприятное чувство того, что сейчас может начаться что-то, что ничем хорошим не светит, просто пригвоздил ее к месту. Елена внезапно сочувствующе сказала. — Прости, что пришлось исключить тебя из плана.
— Не надо строить планы! — агрессивно проговорил вампир. — И приходить не надо было.
— Думаешь, мне нравится обманывать тебя? — спросила Елена.
Про Кайли, кажется, все уже забыли, а у нее опять в памяти всплыли слова о том, что Элайджа как раз-таки ценит ее за то, что Аддерли не врет.
Перепалка тем временем продолжалась. Кайли не понимала, что случилось, но была очевидно, что братья не хотели пускать Елену к Эстер. Видимо, ссора между любовным треугольником произошла на этой почве, но совсем неожиданные слова буквально ударяют ее так же, как и ссорящихся:
— И ты злишься, что я попросила Стефана?
— Нет, я злюсь, потому что люблю тебя! — в запале проговорил Деймон. Кайли поперхнулась воздухом.