На столе уже стоят вазочки с вареньем, сметаной, сгущённым молоком, и даже порезанными фруктами, а еще несколько готовых тостов. Элайджа улыбается и щелкает выключателем на пульте, чтобы чужие проблемы не ворвались в их такое хорошее утро, и прежде чем Кайли понимает, что к чему, Майклсон оказывается рядом с ней.
— Привет, Кайли, — ласково проговорил он, прижимаясь к ней со спины. — Я хотел встретить утро в постели вместе с красивой, сексуальной девушкой, но ты жестоко обломала мои планы.
— Ты встретил его в постели красивой девушки, пока она готовила завтрак, — игриво хихикает художницы, не отрываясь от своего занятия. — Потому что вампира тоже надо кормить завтраками. Или дать тебе вскрыть мне вены?
— Ты права, после такой ночи я чертовски голоден. Но блинчики тоже звучат неплохо. А потом я могу исправить одну оплошность этого утра и утащить свою красавицу в ее постель, — соблазнительно шепчет вампир, прикасаясь губами к ушку Аддерли.
Кайли громко рассмеялась. Ей до сих пор с трудом верилось в реальность всего происходящего. Ощущая прикосновения холодных рук Первородного, его настойчивых губ, она буквально тонула в тягучем, как патока, обволакивающем осознании того, что это самое безмятежное и идиллическое утро в ее жизни. И рядом с ней был один из лучших вампиров ее жизни. Дело было даже не в мужественной внешности. И хотя привлекательности ее любовнику было не занимать, ночью, да и сейчас, художницу будоражило другое —исходящая от него сила. И власть, которой хотелось подчиниться.
Не дождавшись окончания приготовления блинчиков, Майклсон все-таки исполняет свою угрозу, и хотя встали они с Кайли рано — часы показывали только девять утра — постель они покинули ближе к двум часам дня.
— Лошади? — тянет Кайли, переворачиваясь на живот и смотря на то, как Элайджа в этот раз одевается целиком. — Почему именно… Ты что, видел мои рисунки?!
— Сама виновата, — сказал Элайджа, застегивая манжеты рубашки. — Не надо было оставлять меня утром одного.
— Ах, ты! — взвизгнула Кайли, запустив в вампира подушкой. Элайджа ее поймал и хрипло рассмеялся, после чего метнулся вперед и резким выпадом прижал художницу к постели. Кайли взбрыкнулась, и в возмущении открыла рот, чтобы что-то возразить, но древний порывисто заткнул ее, проводя языком по губам, и ловко проталкиваясь между них.
Кайли замычала, но на откровенный поцелуй ответила с охотой. Отстранившись, Элайджа провел рукой по мягким волосам и улыбнулся.
— Я приеду часа через два, — сообщил он. — Будь готова.
— Хорошо, — кивнула Аддерли. — Верховая езда… Надеюсь, не сломаю себе шею в первые пять минут.
— Не допущу, — улыбнулся Элайджа, поцеловав девушку в висок. Аддерли подмигнула вампиру.
Проводив Майклсона, девушка, отбрасывая в сторону стереотипы о долгих женских сборах, быстро сверилась с погодой, после чего влезла в свои любимые черные джинсы, надела майку с кружевами по линии декольте, приготовила небольшой рюкзачок и рядом положила синюю толстовку — к вечеру обещали небольшой ветер. Собственно, засунув в рюкзачок флакончик духов, влажные салфетки и зеркало, Кайли этим закончила свои сборы. Она спустилась вниз, на кухню, зная, что вечером есть она захочет, но готовить не будет абсолютно никакого желания.
Когда девушка — как и ее ужин — была уже готова и бесцельно листала каналы по телевизору, ей в ноги бухнулся Росмэн, смотря на хозяйку грустным взглядом из-под тяжелых век. Кайли ударила себя по лбу.
— Точно, у тебя же корм закончился, — девушка горестно застонала и глянула на циферблат часов. У нее было еще более получаса, и этого времени хватило бы, чтобы приготовить небольшой кусочек курицы. Обычно она так не кормила бульдога, отдавая предпочтения дорого, но сто процентов проверенной еде, но магазин находился почти в середине города, и добраться бы Аддерли не успела. Поэтому решила устроить Росмэну Михайловичу небольшой праздник. Пес, судя по тому, как активно он махал хвостом и радостно тявкал, был совсем не против этого.
Кайли закончила срок в срок: она мыла руки, когда в дверь позвонили. Улыбнувшись каким-то своим мыслям, девушка поспешила открыть.
— Готова? — спросил Майклсон.
— Разумеется, — ответила Кайли. Она быстро забрала собранный рюкзак и вышла из дома. Едва успев закрыть его на ключ, художница внезапно оказалась в кольце сильных мужских рук. Элайджа приблизил своё лицо и уже спустя секунду припал к девичьим губам в требовательном поцелуе. Он целовал грубо и настойчиво, прикусывая нижнюю губу, а Кайли отвечала ему с не меньшим пылом. Воздуха становилось катастрофически мало, но они не желали отрываться друг от друга, целуя так, что последний воздух выбивался из лёгких.
Тяжело дыша, пара отстранилась друг от друга. Кайли уткнулась носом в шею Элайджи, вдыхая чуть терпкий запах его кожи.
— Если ты так продолжишь, — тихо выдохнула художница. — Мы никуда не доедем.
— Меня это устраивает, — рассмеялся вампир.
— А меня нет! — фыркнула девушка, отстраняясь, правда, далеко ей уйти не дали. — Ты обещал мне прогулку верхом, вперед, Элайджа.
— Как пожелает моя леди, — Майклсон отстранился и, шутовски отвесив поклон, указал рукой на машину. Кайли усмехнулась и, сделав ответный реверанс, направилась к машине первородного. На большой черный внедорожник Майклсона она посмотрела с вежливым интересом, если так можно сказать о машине, но Элайджа это заметил:
— Не любишь машины? — поинтересовался мужчина, внутри досадуя на себя: а если Кайли действительно боится ездить на машинах? Редко, но такие люди встречались… Хотя, Деймон же ее на бал на автомобиле привез, верно?
— Они мне нравятся, не в этом дело, — пожала плечами Кайли. Элайджа открыл перед ней дверцу внедорожника, и девушка нырнула в обитый кожей салон. Она погладила обивку кончиками пальцами, ощущая приятный материал.
В той ситуации с духами Элайджа был прав — Кайли, как художник, сама страдала от удушливого запаха, окутывающим ее. Ей были очень важны ароматы вокруг нее, запахи и обстановка, поэтому сейчас настроение Аддерли повысилась из-за такой мелочи, как обивка.
Элайджа сел рядом, заводя автомобиль, и Аддерли продолжила.
— Я просто не умею их различать. С трудом скажу, где «Мерседес», а где — «Порш». У меня была подруга, которую сильно это задевало, поэтому я выработала у себя вежливый интерес к автомобилям, и даже научилась восхищаться, когда мне рассказывают про них что-то.
— Можешь расслабиться, меня это тоже не волнует, — рассмеялся Первородный. —Но меня интересует другое.
— К примеру?
— Ты. Чем ты интересуешься помимо искусства, чем живешь. О чем мечтаешь, в конце концов, — Кайли тихо рассмеялась, но Элайджа, отводя взгляд от дороги, посмотрел на нее спокойно и заинтересовано. — Я серьёзно. Расскажи о себе. Я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты замечательно рисуешь и у тебя есть собака по имени Росмэн.
— Не лги, — прыснула от смеха девушка. — Ты знаешь больше.
— Да, Клаус нашёл досье на тебя, но мне было бы интересно, расскажи ты все сама, — признался Майклсон.
— Вообще-то я имела в виду, что ты знаешь о том, что у меня есть друг-вампир, где я живу и что я умею кататься на лодках, а не… — Кайли внезапно замолкла и посмотрела на вампира, приподняв бровь. — Досье?
— Я был против, — сразу же ответил Майклсон. — И все же.
— Ну, я родилась в Орегоне, но когда мне было пять, родители переехали в Вирджинию, но это ты наверняка знаешь из досье, — едко произнесла девушка. Она не злилась по-настоящему, да, собственно, чего-то подобного и ожидала, но внезапно захотелось поддразнить этого вечно серьезного мужчину.
Элайджа, кажется, уловил это.
— Не дуйся, — шутливо попросил Элайджа, одной рукой сжимая руку художницы, переплетая пальцы; кажется, управлять машиной в таком положение ему было вовсе не затруднительно. — Мне все равно интересно. На самом деле, я хотел спросить о твоих родителях. Твой отец юрист, а мать — врач-хирург. Как они отреагировали на то, что ты решила стать художником.