Кайли немного подумала над ответом, и вампир отчего-то решил, что она не будет отвечать.
— Мой отец не из богатой семьи, — внезапно начала Аддерли. — Он сам построил свою карьеру, свою компанию, почти всю свою жизнь. А моя мама, напротив, леди из золотой семьи. Она хотела быть врачом, но ее семья была против. Тогда она сбежала с моим отцом. Они строили карьеры, а спустя много лет родилась я — поздний и единственный ребёнок. Они очень любили тем, чем занимались, и считали, что каждый человек должен найти работа по душе. Но едва мне исполнился год, мама снова вышла на работу, а меня брали с собой то в больницу, то в фирму, и все думали, что я выберу что-то из того, что вижу с детства. А я рассматривала картины Ван Гога и Пикассо в папином кабинете, Моне и Мане у мамы и мечтала создавать нечто похожее и прекрасное. Рисование… оно завораживает. Как из пустого листа появляется целый мир. Родители были рады, они очень боялись, что я вырасту ребёнком с золотой ложкой во рту.
— Не представляю тебя злой стервой, помешанной на деньгах и собственном комфорте, — усмехнулся Майклсон.
— Я люблю комфорт, — заметила Кайли. — Но иногда, ради интереса, путешествуя по миру, останавливалась в самых затасканных мотелях. Просто так. Чтобы не забывать о том, что не всегда будет так хорошо.
— Пессимистично.
— Реалистично.
Было видно, что Майклсон спросил далеко не все, что хотел, но Кайли уже заметила указатель «Лошадиная ферма» и вопросы пришлось отложить.
Кайли, быстро отписавшись Деймону в стиле «с кем-куда-как долго», с легкой совестью оставила сумку на заднем сиденье тонированной машины. Девушка не любила таскать с собой рюкзаки и сумки, приученная жить на легке: ключи от дома, кошелек и без звука телефон. А сейчас ей не понадобилось бы ничего из этого.
— Когда ты в последний раз каталась на лошади? — спросил Элайджа, обнимая ее за талию, едва Кайли оказалась рядом.
— Три месяца назад, — честно ответила девушка, с интересом рассматривая Майклсона. Она только сейчас почему-то заметила, что одет он не в свой любимый костюм, а в черные штаны, однако — не джинсы, но нечто похожее. И светло-голубая рубашка, с закатанными рукавами. Кайли так привыкла видеть Элайджу в костюмах, что увидев рубашку, просто не стала смотреть ниже. Ощутила она ткань только сейчас, когда Древний неожиданно прижал ее к себе, и девушка ненароком коснулась мужского бедра.
Заметив ее изучающий взгляд, Майклсон усмехнулся.
— Не в костюме?
— Тебе идет, — пожала плечами художница. Даже не покраснела из-за того, что ее разглядывания были замечены. — Думаю, если тебе надеть кожаную куртку и темные джинсы, вы с Клаусом станете действительно выглядеть как братья, — Элайджа коротко хохотнул, но Кайли внезапно спросила. — Ты больше любишь машины или лошади? Кареты, может быть?
— На самом деле еще с детства люблю гулять пешком, — признался вампир, немного помедлив. Немного не дойдя до пункта, где, очевидно, сидел управляющий, он остановился и посмотрел на животных, которые мирно паслись за деревянным хлипким забором в метрах десяти от них. — Когда стал вампира, это стало еще интереснее. Бежать, обгоняя ветер. Но через несколько веков интерес поутих, и я, вместе с братьями и сестрой, стал подстраиваться под тенденции времени. Верховая езда, телеги, кареты, а потом — корабли, машины, и прочее.
— И все же?
Элайджа посмотрел на нее, раздумывая.
— Наверное, самолеты, — внезапно ответил он. — Ничто не сравниться со мной в скорости, но взлететь я не могу.
Кайли удивленно приподняла брови, но улыбнулась.
— А ты? Ты же вроде путешествовала с Деймоном?
— Да, я… Но это была почти всегда его машина. Или, иногда, ради развлечения — автостоп. Иногда поезда, но на самолете я летала раза два, и то с родителями.
— Кайли, послушай. Давай я облегчу и тебе, и себе жизнь. Я понимаю: Деймон —твой лучший друг, вы знакомы очень долго, поэтому очевидно, что в твоих рассказах он будет главным героем. Не стоит этого стесняться, хорошо? Друзья — это прекрасно.
— Я думала, тебе не комфортно, что у меня его имя через каждые пять слов.
— Так сказать, — Элайджа шагнул ближе, беря девушку за руку и тихо, доверительно шепнул. — Меня больше интересует, чье имя ты произносила этой ночью.
— Майклсон! — взвизгнула Аддерли, несильно ударив вампира в плечо. Элайджа усмехнулся, обнажая зубы в безупречной улыбке, а потом коротко поцеловал недовольно трепыхнувшуюся девушку в губы. Кажется, у него было хорошее настроение. И пусть мужчина держал лицо, но глаза его горели чувством глубочайшего удовлетворения и гордости, что его задумка вызвала столь бурный отклик. Аддерли прибывала в радостном возбуждении, а Элайджа отзывался на ее приподнятое настроение покровительственной нежностью с толикой снисхождения.
Все вопросы они решили быстро. Вскоре Кайли ласково поглаживала по морде дымчатую кобылу, ласково над ней воркуя, из-за чего совершенно размякла. Долго гладила породистую бархатную морду с добрыми, абсолютно все понимающими глазами. Перебирала светлый шелк вычесанной до блеска гривы. Ходила вокруг и так, и этак, восторгаясь идеальными формами лошадиного тела. Да, она была хорошо знакома с лошадьми, но видимо сама ситуация влияла, усиливая чувства. Элайджа в это время ожидал ее в стороне, рядом со своим животным. Его жеребец выглядел массивнее и строже. Вороной, с широкой грудью и сильными стройными ногами конь нервно грыз удила, желая поскорее выбраться из конюшни.
Единственное, что в этот момент внезапно напрягло Элайджу — подозрительно долго вертевшийся рядом с Кайли конюха. И взгляд парня, нет-нет, а скользнет по фигуре девушки, подчеркнуто джинсами и майкой. Замечая скользящий по художнице туда-сюда взгляд, внутри Элайджа уже начинал закипать, поэтому быстро оказался рядом с девушкой. То, как Майклсон собственнически прижал ее к себе, не оставило особых иллюзий относительно природы их отношений.
— Те6е помочь? — спросил он. Кайли усмехнулась и кивнула. Она справилась бы и сама, но навязчивое, хоть и безмолвное, присутствие юнца-конюха ее напрягало, и она была рада, что Элайджа появился вовремя.
Вампир подхватил ее за талию и подсадил. Первородный также оседлал коня, и они выехали за пределы конюшен. Некоторое время они скакали наравне, пока на горизонте не показались небольшие зелёные холмы, покрытые полевыми цветами. Тогда Элайджа внезапно притормозил и указал на один из них. Глаза его задорно блеснули.
— Как насчет пари?
— На каких условиях?
— До вершины того холма. По левому склону — он менее крутой.
Кайли успела лишь весело рассмеяться, соглашаясь, и в следующее мгновение оба коня уже мчались в указанном направлении. Если один вырывался вперёд — второй тут же нагонял его, а затем и обгонял. Ветер свистел в ушах, заставлял щуриться и неистово трепал волосы художницы, собранные в хвост. Мощные животные выбивали землю копытами из-под ног и уверенно стремились к своей цели. Ни они, ни их всадники уступать не хотели. Таким образом, на вершину холма они прибыли одновременно.
Кайли, не переставая хохотать, кое-как спустилась с лошади, практически тут же осев на землю.
— Ну, ты чего? — спросил Майклсон, опускаясь рядом с ней, и ласково кладя руку на плечо. — У нас ничья. Поздравляю.
— Просто я не часто устраиваю подобные споры, — отсмеявшись, ответила девушка. Ее волосы искрились в ярких лучах солнца, приобретая какой-то темно-рыжеватый оттенок, словно темный расплавленный янтарь. — Ноги трясутся. Но ты прав, у нас ничья. Поздравляю.
Мужчина рассмеялся и одарил девушку тёплым взглядом. Отпустив поводья и позволив животным свободно пастись, Элайджа присел в тени старого дерева с густой кроной. Кайли последовала его примеру и откинулась спиной на шершавый ствол. Они молча любовались открывшимся перед ними видом на долину и наблюдали за пасущимися лошадьми. Время словно перестало существовать. Кайли чувствовала умиротворение от того, что Элайджа рядом. Мужчина также наслаждался обществом девушки.