— Нам повезло с погодой, —заметил Элайджа неожиданно. — Обычно в Мистик Фоллс и его окрестностях либо слишком жарко, либо холодно, либо вообще не пойми что.
— Мало люблю такие страны, — согласилась Аддерли. — Всегда стремилась к легкой прохладе. Когда вроде и тепло, и короткое платье наденешь, но и от жары с тебя три пота не стекают. Поэтому у меня и друг-вампир, и собака-бульдог.
— Вот так их, в одну кучу, — усмехнулся Элайджа. Кайли смущенно улыбнулась. — А какая погода тебе нравится?
— Ну, как-то в конце августа, мы с Деймоном отдыхали в… не помню, как назывался город. На юге России, в Краснодарском крае.
— Геленджик? — предположил Майклсон.
— Да, точно! Вот там была просто прекрасная погода. Было уже не так жарко, но при этом довольно тепло, где-то 25-26 градусов. А вода…ммм, просто сказка. Как парное молоко! Обожаю плавание.
Элайджа улыбнулся ей. Кайли была легкой и нежной, будто воплощая в себе образ древнегреческой богини Персефоны, две стороны одной крайности: богиня плодородия и царства мёртвых. Как постепенно Персефона освоилась с ролью подземной хозяйки — она стала питать подземными соками взрастающих побегов и таким образом также выступать в качестве богини плодородия — так и Кайли приняла новый, открывшийся для нее сверхъестественный мир. Она, как и богиня, взялась — и очень успешно! — управляться с всякой нечестью, местными чудовищами и монстрами.
Но Майклсону не терпелось вернуться к прерванному ранее разговору. У него были еще вопросы к девушке.
— Семья помогает тебе? Материально.
Кайли недоуменно глянула на него, а потом неоднозначно пожала плечами.
— На самом деле сейчас меня больше обеспечивает Деймон, но этого его прихоть, — призналась она. — Когда я уехали с ним смотреть мир, а потом он позвал меня в Мистик Фоллс, то считал своим долгом обеспечить мне хорошую жизнь. Мол, он вырвал меня из дома и должен позаботиться о моем комфорте. Дом купил тоже Деймон, и обустроил так, как я пожалела. Он говорит, что рад тратить деньги на что-то, что делает его друга счастливым.
— А с родителями ты общаешься?
Было видно, что Аддерли не совсем понимает такую заинтересованность в ее отношениях с родителями, но, к облегчению Элайджи, она ответила.
— Созваниваемся по скайпу или телефону каждые выходные. По праздникам — дни рождения там, рождество, Пасха — стараюсь приезжать. Они немного волновались, но три месяца я нашла постоянную работу, и они успокоились.
— Ты работаешь сейчас? — удивленно переспросил Элайджа, и Кайли кивнула, жмурясь от яркого солнца, на несколько секунд попавшего ей в глаза. — Кем?
— Дизайнер одежды, штор, редко — интерьера. Это скорее хобби, кратко говоря, иногда помогаю дочери маминой подруги. Но в большей степени я рисую, у меня есть контракт с несколькими галереями в Орегоне, Вирджинии и кое-где ещё. Деймон помог.
Элайджа понимающе кивнул, а потом тихо поинтересовался:
— У вам с ним не простые отношения? Дело да не только в дружбе, верно? Все куда глубже.
Кайли вздрогнула. Она не очень хотела распространяться о природе своих отношений с Деймоном, в частности из-за того, что для Элайджи, как вампира, это могло быть настоящим оскорблением. Да и то, что было между ней и другом не являлось чем-то здоровым. Элайджа ей нравился, более того — она влюбилась в него, как и предсказывала самой себе, и не была уверена, что сможет пережить разрыв только-только зарождающихся отношений с минимальными психическими увечьями.
— Я была влюблена в него, когда мы только-только начали общаться, но сейчас…
— А что сейчас? — возможно, слишком резко поинтересовался Элайджа, но тут же себя остудил. Конечно, она была влюблена в Деймона в самом начале, как и каждая девушка, вероятно, встретившаяся с Сальваторе хоть два раза. Но факт был в том, что Деймон и Кайли перешли этот порог, и каким-то непостижимым образом стали лучшими друзьями. Причем — настоящими лучшими друзьями. Элайджа видел трепетное отношение друзей к друг другу, и вместе с толикой ревности, это зарождало уважение как к Деймону, как и к Кайли. За то, что смогли. Поэтому он ласково обхватил руку художницы, переплетая их пальцы и, повернув лицо Аддерли к себе за подбородок, мягко произнес. — Можешь сказать мне, я не стану осуждать. Обещаю.
Врать было неуместным. Кайли не считала, что стоило вывалить всю действительно происходящего на Элайджу прямо так, но и утаивать смысла не было. В конце концов, влюбленность прошла, сейчас Деймон — не более, чем лучший друг, почти брат. Если бы кто-то свыше спросил Кайли, вернется ли она в прошлое, будь у нее стопроцентная уверенность в том, что Деймон ответит ей взаимностью, Аддерли ответила бы отказом. Девушка не за чтобы не променяла эту дружбу на отношения.
Поэтому, глубоко вздохнув, Кайли четко и отрывисто на выдохе произнесла только одну фразу:
— Я его кормлю.
— То есть? — не понял Первородный. А если и понял, то явно не хотел верить в услышанное. Но художница заметила, как в его глазах зреет понимания ситуации, но прежде, чем Элайджа был сделал слишком страшные, или просто далекие от настоящей ситуации выводов, она быстро пояснила:
— Я позволяю Деймону пить мою кровь. Сначала я была просто кормушкой с вкусной кровью, а потом все начало меняться, и…. — в пылу разговора, шатенка, до этого сидящая рядом, развернулась к Майклсону целиком, оперившись на колени и порывисто схватив Вампира за руку. — Элайджа, он по-настоящему заботиться обо мне. Деймон никогда не причинит мне боль, а кровь я даю сама. Мне нравится думать, что этим я спасаю чьи-то жизни, возможно.
— Мне точно не надо волноваться? — напряженно переспросил Элайджа. В голове не укладывалось: Кайли и Деймон… — Если он заставляет тебя или запугивает, или что-то ещё я могу помочь.
— Нет, все хорошо, правда, — она тихо хихикнула, а потом подалась вперед и уткнулась лбом в мужское плечо. — Знаю, это дико, но я уже привыкла и не боюсь.
— Для вампиров кровь — дело интимное, — заметил Майклсон, накрывая свободной рукой темноволосую макушку.
— Но не для меня и Деймона. У нас дружба и только. У нас никогда ничего не было, и… и почему я отчитываюсь перед тобой, господи?!
Элайджа усмехнулся и приподнял лицо Кайли за подбородок.
— Потому что ты влюблена в меня, а я влюблён в тебя, и мне хочется, чтобы ты была в порядке.
— Ты влюблён в меня?
— И кажется очень.
Он склонился над девушкой и провёл шершавой ладонью по её нежной щеке. Кайли обняла его крепко и поцеловала в губы. Для обоих поцелуй стал неожиданным, отчего ситуация приняла неловкий оттенок.
— Прости, — засмущалась Аддерли.
— Ты ни в чем не виновата…
Девушка неотрывно смотрела на Первородного, и её глаза стала застилать влажная пелена слёз. Свободной рукой она коснулась щеки мужчины. Запустив одну руку в мягкие локоны, Элайджа склонился ближе к лицу Кайли, которая послушно подалась ему навстречу. Его чуть обветренные губы накрыли нежные девичьи, неспешно целуя. Осторожные поначалу движения сменялись уверенными и напористыми. Аддерли показалось, что земля исчезла из-под её ног, но сильные руки мужчины не позволяли ей потерять равновесие. Голова шла кругом от нахлынувших чувств и ощущений: волнение, смущение, наслаждение, блаженство, любовь… Всё смешалось и соединилось в одной только страсти. О, Кайли ощущала её в каждом движении Элайджи, каждой частью тела, каждым миллиметром кожи. В одно мгновение всё потеряло всякий смысл. Важными были лишь они и их чувства друг к другу. Нежные и в то же время властные движения Майклсона, ласкающие ее, уничтожили последнюю связь с реальным миром, вовлекая девушку во власть чувств и желаний.
Лёжа на шелковистой траве, слушая пение птиц и ощущая тепло любимой женщины, устроившейся у него под боком, Элайджа понимал, что готов хоть сотню раз пройти путь Первородного вампира, лишь бы вновь оказаться здесь, рядом с ней.