Видимо, незаметно посмотреть у нее не получилось. Аддерли услышала торопливые шаги за спиной, и паника окутала художницу с ног до головы, лишая возможности нормально соображать. Она практически срывается на бег, надеясь как можно скорее перейти улицу и оказаться рядом с одним небольшим круглосуточным магазином. А там она уж позвонит Деймону.
Неожиданно чья-то ладонь хватает меня за руку, дёргая назад.
— Отпустите меня! — единственное, что Кайли успевает выкрикнуть, когда вторая рука потной ладонью закрывает ее рот. Пакет корма падает на асфальт.
— Не дергайся, — как-то опасливо равнодушно произносит фигура в черном. Когда она поднимает глаза и оказывается лицом к этому человеку, единственное, что Аддерли остаётся — это расширенными от страха глазами смотреть на него. Девушки почти не видит черт его лица, лишь поджатые в злобе губы и лихорадочно поблескивающие глаза. Кажется, она чувствует, как медленно грешная душа покидает безжизненное тело.
Девушка усиленно и яростно старалась вырваться, но все попытки оказываются безуспешными. Ее ногти бесполезно царапают кожу рук человека, и Аддерли затуманенными глазами видит, как он оттаскивает ее с тротуара вглубь одного из ответвлений на улице.
«Если у него это получится, то я уже вряд ли смогу сбежать», — понимает Кайли с внезапной отстранённостью, но эта мысль тут же разгорается, побуждая ещё агрессивнее вырываться, царапая его руки и стараясь укусить за ладонь, которой он зажимал девушке рот. Наконец вцепившись в его руку зубами и вызвав у него резкий вдох через стиснутые зубы, сопровождаемый ругательствами, он на секунду ослабляет хватку, благодаря чему у Кайли появляется возможность оттолкнуться от его тела.
Тень свободы греет Кайли ровно две секунды, после чего рука стальной хваткой до боли выкручивает ее руку, заставляя развернуться. Аддерли всё ещё в этом тёмном закоулке, зажатая теперь между мужским телом и бетонной стеной.
В нос ударяет запах алкоголя и мужского резкого одеколона, это вызывает в Аддерли дрожь ужаса и омерзения.
Аддерли попыталась ударить ногой, но он сильнее прижимает ее к стене собственным телом, и волна страха и паника сковывает ее конечности.
— Помо…! — крик внезапно тонет в сильном ударе. Голова художницы безвольно мотнулась, ударяясь о стену, а ротовую полость обожгла жидкость с металлическим привкусом — ублюдок рассек ей губу.
— Я сказал тебе молчать, — удивительно спокойно говорит мужчина, одной рукой поддерживая Кайли за талию, а другой вновь поднимает ее голову.
Сила удара такая, что девушка машинально подается, стараясь зафиксировать голову, но тут же ее снова ударяют, в этот раз — с другой стороны.
— Хва-тит, — стонет она, сплевывая кровь.
Его рука плотно легла на её хрупкую шейку, и девушка испуганно сглотнула. Он чувствовал каждый её тихий вдох-выдох под своей широкой ладонью, и странная улыбка играла на губах. Дрожь, исходившая от стройного тела, доставляла странное, садистское удовольствие. Он закатил глаза от удовольствия и запрокинул голову назад. Девушка подавила крик леденящего ужаса. Мозг с замедленной отстраненностью сообразил, что ей лучше не кричать.
Страх сжал все внутри нее, мешая поступать воздуху в мозг, мешая думать, а чужие руки ощупывали Аддерли, вытаскивая кошелек, телефон.
— Забирайте деньги и все, хорошо? — шепотом попросила она. Какие-то примитивные навыки общения с маньякам — звучит безумно! — понемногу воскрешались в ее мозгу.
Мужчина посмотрел на нее пустым взглядом, равнодушным, с расширенными зрачками. Алкоголь? Трава? Наркотики?
Он спокойно убирает вещи обратно в рюкзак и ставит в сторону, в ногах.
«Он не собирается меня насиловать? — сбивчиво думает она. — Тогда, что ему надо?»
Ее отпускают, и практически сразу оглушают пощёчиной. Сила удара такая, что Кайли отлетает на пустые мусорные металлические баки, стоящие в углу. Она стонет, причем, довольно громко. Удар ноги приходится ей на руку, обжигая конечность боли, и она снова тихо вскрикивает. На Аддерли приходится еще с десяток ударов, причем не хаотичных, вызванных какой-то яростью или наркотическим весельем, а точных и сильных. Человек знает куда бить — ноги, живот, ребра, руки. Удары сыплются градом, и Кайли кричит под каждым из них.
Среди самых ужасных и ненавидимых фильмов, которые Кайли когда-либо смотрела в компании Сальваторе, первенство занимала трилогия «Я плюю на ваши могилы». Первый фильм девушка посмотрела кое-как, и дотерпела почти до конца, лишь из-за того, что была пьяна. Деймон, заметив, что с подругой что-то не то, сразу выключил, переключая на какую-то комедию. Потом, узнав о том, что есть еще два фильма-продолжения, она истерично рассмеялась. Кому могло такое нравится?
Но было кое-что, что Аддерли из того вечера запомнила. Эта фраза вампира о том, что если знать, куда бить, то нож войдет в человеческое тело быстро и податливо. Убить, зная, куда направить оружие, не сложнее, чем отрезать, тем же ножом кусок масла. А есть такие ранения, которые до поры до времени даже не почувствуешь, как в сериале «Шерлок». Поэтому, все еще оглушённая силой удара, Кайли не сразу понимают, что ей в лопатки одним сильным и стремительным движением втыкают нож. Спустя лишь минуту, боль электрическим током прошлась по венам, импульсами разнося по всему телу. Кайли выгнулась под нападавшим дугой, и из глаз потекли слезы. Из уголков губ слюна, смешанная с кровью и застрявшая в глотке. А потом открыла рот и натурально завизжала, закричала.
— Заткнись, — с маниакальным равнодушием произнес парень, из-за всех сил ударяя девушку в ребра. Машинально, Аддерли попыталась свернуться в клубок, закрыться от ударов, однако нож в спине помешал это сделать, вызывая лишь новый приступ боли и крик. От этого у неё в глазах померкло еще сильнее, и воздух в легких резко кончился.
— От…тите, — многие звуки она зажевала, но смысл был вполне понятен.
— Зачем? — спросил он. — Ты такая бесполезная. Красивая. Сука. Как все…
«Неужели какая-то женщина настолько обидела его, что он хочет убить меня?» — подумала Кайли. Эта мысль внезапно развеселила ее, хотя смешного отнюдь ничего не было. Ей нанесли еще несколько ударов, но девушка уже не могла даже руку согнуть, не то чтобы закричать или отбиваться.
«Вот так вот, — мелькнула мысль. — А Деймон боялся, что его убьют раньше меня. Сдохнуть вот так глупо: в подворотне, избитая маньяком. Надеюсь, что Элайджа и Деймон не будут сильно убиваться, а Росмэна переправят к родителям. Бедный мой песик…»
А потом… что-то меняется. Кайли чувствует это, как рябь на воде. Она все еще чувствует под собой что-то твердое и ледяное, распространяющее холодное оцепенение по всему организму. Даже легкие не могут работать нормально. Мелкие глотки кислорода заставляют легкие функционировать, но иногда, кажется, что воздух просто не может достичь дыхательного органа.
— Эй! — раздается посторонний голос. Кайли он кажется смутно знакомым, но вспомнить она не может. Идет секундная заминка, потом внезапный участник действия выдыхает что-то, похожее на ее имя, а потом она слышит полные ярости слова. — Тебе конец.
Откуда-то рядом с ней раздаются невнятные слова, в них слышна паника. Даже ужас. В голове словно туман: мысли движутся с невероятной медленностью, пробираясь сквозь белый дурман.
Так холодно.
— Нет, нет, нет… — беспрестанно повторяет чей-то голос.
В словах тонна ужаса, и голос постепенно начинает дрожать, а до слуха Аддерли доносятся стенания, сопровождаемые частыми всхлипами. Потом несколько коротких вскриков. Хруст и звук падения.
Через несколько секунд нет ничего. Совершенная тишина, Кайли не слышит даже своего собственного дыхания, лишь в висках пульсирует кровь. Старается открыть глаза, но это оказывается необыкновенно тяжело. Веки отяжелели и, спустя несколько тщетных попыток поднять их, у Аддерли это получается. Вокруг одна темнота, и первые доли секунды Кайли кажется, что она просто утратила способность видеть. Шатенка начала моргать, надеясь хоть что-то увидеть, и наконец, перед глазами появились расплывчатые темные силуэты.