Он достал телефон и одним движением отправил Сереже сообщение:
«Встреча состоялась. Держался. Он показал мне машинку и пригласил в следующий раз посмотреть на робота, который светится. Спасибо».
Ответ пришел почти мгновенно:
«Горжусь тобой. Алгоритм работает. Это очень большой шаг, завтра новый.»
Антон убрал телефон и пошел, засунув руки в карманы. Вечерний воздух был прохладен и свеж. Он не чувствовал эйфории. Не было громких победных фанфар. Была лишь тихая, выстраданная уверенность в том, что он на правильном пути. Самом сложном, но единственно верном. И этот путь теперь вел его не в пустоту, а навстречу сыну, который собирал робота и хотел показать его.
После встречи с сыном, Антон вернулся домой и хотел придумать план на следующую встречу для Артема, но сообщение от куратора группы Анонимных Наркоманов прервало его планы. Сообщение было кратким: «Антон, не смогли дежурные, нужна помощь в ночном центре для бездомных на Литейной. Можешь подменить?»
Раньше он бы нашел причину отказаться. Устал, учеба, да просто неохота. Его нарциссизм шептал: «Ты уже и так достаточно «хороший», подав документы и встретившись с сыном. Хватит с тебя подвигов». Но это был тот самый голос, который он учился заглушать. Он избавлялся от привычки пользоваться людьми, а значит, пора было учиться отдавать. Бескорыстно.
«Конечно, я буду», - быстро ответил он.
Волонтерский центр для бездомных был местом, где Антон чувствовал свою нужность. Он разливал суп и чай, раскладывал хлеб. Здесь его прошлое было не проклятием, а опытом. Простая, почти механическая работа успокаивала нервы, еще взбудораженные встречей с Артемом. Он ловил себя на мысли, что помогает не из желания возвыситься в своих глазах, а просто потому, что может. Это было новое ощущение. Центр представлял собой просторное подвальное помещение с голыми стенами, пахнущее хлоркой, дешевым супом и человеческой тоской.
Именно в этот момент он увидел их – свои тени, надеясь, прошлого.
Они стояли в очереди, похудевшие, с серыми лицами, в пропитанной потом и грязью одежде. Светка и Димон. Те самые «друзья», с которыми он делил и дозу, и унижение, и тупую, животную радость от химического кайфа. Они еще не заметили его.
Антон почувствовал, как желудок сжался в комок. Запах от них - смесь перегара, пота и чего-то кислого – ударил в нос, вызвав не тошноту, а странную, постыдную ностальгию. Он вспомнил не боль и ломку, а моменты ложного братства, громкий, истерический смех в грязной квартире-притоне. Это воспоминание было опасно, как мина.
Светка, наконец, подняла глаза и уставилась на него. В его мутном взгляде сначала промелькнуло недоверие, потом узнавание, а затем -циничная усмешка.
- Брат! Антон! - ее хриплый голос прозвучал на всю столовую. - Ты чего тут, в святые записался? Али билет в рай отрабатываешь?
Антон продолжил наливать чай, стараясь, чтобы рука не дрожала.
- Работаю, Света. Как дела?
- Дела? - Светка фыркнула, подходя ближе. За ней, как тень, двигался молчаливый Димон. - Дела, как у всех - дерьмо. А у тебя, вижу, зашибись. Чистенький, опрятный. Наш-то «принц» вернулся.
Слово «принц» было их старым, язвительным прозвищем для Антона, который всегда мнил себя умнее и лучше всех, даже когда кололся в грязном подъезде. Оно жгло, как раскаленное железо.
- Брось, -тихо сказал Антон.
- А что бросить-то? - вступил Димон, его глаза были пустыми.
– Ты же наш, плоть от плоти. Помнишь, как на «Фене» с района гоняли? Как потом под забором отходили? А теперь ты с ними, - он кивнул на других волонтеров. - Белая ворона.
Искушение накатило волной. Один раз. Один раз сказать что-то колкое, унизительное, чтобы поставить их на место. Чтобы доказать свое превосходство. Старый нарцисс в нем жаждал этого.
Он чувствовал, как знакомое чванство поднимается из глубин, как яд.
Но он посмотрел на них. Не как на соперников, а как на больных, изможденных людей. Таких, каким был он сам еще не так давно. И этот взгляд с высоты его месяцев трезвости был отрезвляющим.
- Нет, - сказал Антон, и его голос нашел твердость. - Я не с ними и не с вами. Я сам по себе. И вам не советую. Знаю, что не послушаете, но... Есть центры. Реабилитация. Могу дать адрес.
Светка закатила глаза с таким драматизмом, будто играла в плохом театре.
- Ага, понятно. Промыли тебе мозги. Ну и ладно. Иди своей дорогой, праведник. Только смотри не поскользнись на своем пьедестале.