— Отличный секс по телефону, Надя, — честно признался Ной. — Я даже возбудился.
— Дай мне два… нет, полтора часа, и я буду у тебя!
— Я бы дорого дал, чтобы ты была здесь сейчас! Но ведь ты знаешь, Надя, — тебе нельзя приезжать.
— К сожалению, знаю. Я тоже многое теряю, если эта сделка сорвется. Просто мне тебя очень не хватает. Наверное, придется мне достать мой верный вибратор и немного пофантазировать.
Ной негромко рассмеялся:
— Надеюсь, у тебя есть батарейки?
— Даже два комплекта.
— Слушай, кажется, Дэниэл идет. Мне пора, Надя. Увидимся, как только я вернусь.
— Пока, дорогой.
Ной выключил аппарат, потом проникновенно добавил в молчащую трубку:
— …Я тоже люблю тебя, милая.
Обернувшись, он увидел входящего в гостиную Дэниэла.
— О, это вы! Марис только что звонила. Она не хотела звонить на ваш телефон — боялась, что вы легли отдохнуть. Хотите, я сейчас же ей перезвоню? Правда, она сказала — они там как раз садятся ужинать, но я думаю…
— Нет, нет, не стоит, — остановил его Дэниэл. — Как у нее дела?
— Марис работает над рукописью. Говорит — жара стоит ужасная. У нее все отлично, только очень соскучилась.
— Ладно, не будем ее беспокоить, — решил Дэниэл и опустился в кресло. Трость он прислонил к журнальному столику рядом. — Я действительно немного вздремнул, только теперь пить хочется.
Ной непринужденно рассмеялся и, легко поднявшись с кресла, направился к одной из тумбочек, служившей баром.
— Виски?
— Со льдом, пожалуйста.
— Я позвонил в кафе. Они доставят двойные сандвичи, картофельный салат с майонезом, шоколадный торт и ванильное мороженое на десерт. Вот такой у нас будет праздничный ужин.
Дэниэл хмыкнул.
— Эта холостяцкая жизнь с каждым днем нравится мне все больше и больше, — сказал он, принимая из рук зятя стакан с виски. — Отличная была идея, Ной!..
Марис была рада, что она переоделась к ужину, так как Майкл впервые за время их знакомства накрыл стол в большом обеденном зале.
Сегодня на Марис было серое шелковое платье, которое она купила в начале лета у Бергдорфа, полагая, что оно как нельзя лучше подойдет для какого-нибудь загородного пикника. Так и вышло, если, конечно, можно было назвать пикником этот ужин в особняке восемнадцатого века. И хотя элегантное платье и крупные коралловые бусы не делали ее похожей на томную южную леди, выглядела она в этой обстановке вполне достойно.
Сегодня Майкл превзошел самого себя. Застеленный белой льняной скатертью стол украшала низкая ваза, в которой плавали душистые цветы магнолии; по обеим сторонам от вазы стояли до блеска начищенные бронзовые подсвечники с белыми свечами. Тарелки были из тончайшего костяного фарфора, начищенные серебряные приборы сверкали, хрустальные бокалы разбрызгивали во все стороны крошечные зайчики.
— Как красиво, Майкл! — воскликнула Марис, замерев на пороге зала.
— Только не думай, будто все это мое, — сказал из своего кресла Паркер. — Все это великолепие взято напрокат на один вечер.
— Угу, — подтвердил Майкл. — В баре у Терри… Ты, наверное, не знаешь, что он зарабатывает на жизнь, сдавая напрокат сервиз, доставшийся ему от прабабушки?
Марис рассмеялась.
— Откуда бы ни взялась эта посуда, мне она очень нравится. Даже в самых дорогих ресторанах Нью-Йорка редко можно увидеть что-нибудь подобное.
— Боюсь, что ничего подобного нельзя увидеть даже на столе у наследного принца Брунея, — заметил Майкл. — Это действительно очень старая посуда. Она принадлежала матери Паркера, а до нее — ее семье. — Он налил Марис вино в высокий хрустальный фужер. — Удивительно, но за двести лет треснула только одна соусница и разбился один бокал.
— За двести лет? — Марис удивленно посмотрела на Паркера, и тот кивнул.
— Этот сервиз на двенадцать персон состоял из двухсот с лишним предметов и передавался в семье матери из поколения в поколение. Как правило, он доставался в качестве свадебного подарка старшей дочери или — если в семье не было дочерей — невестке. А поскольку у моей мамы не было ни дочерей, ни женатых сыновей, сервиз перешел ко мне. Что касается того, что он уцелел, то тут нет ничего удивительного — им пользовались только по самым торжественным случаям. Интересно только, что у нас сегодня за дата? Десятая годовщина твоего избавления от геморроя, а, Майкл? — И он бросил на своего друга быстрый взгляд.