— Ты прекрасно знаешь, как он поживает, папа, — ведь вы с ним перезваниваетесь по несколько раз на дню.
— Я спросил тебя как отец, а не как коллега по работе.
Не в силах вынести пристального взгляда Дэниэла, Марис отвернулась и некоторое время сосредоточенно изучала окружавшую веранду кирпичную стену. Стена была довольно высокой, и Марис не могла увидеть, что делается в соседнем дворе. Поэтому она притворилась, будто ее крайне заинтересовали маневры рыже-черного полосатого кота, который соскочил на стену с платана. Кот скоро исчез в соседнем дворе, но тут из кухни выглянула Максина.
— Вам что-нибудь нужно? — спросила она.
— Нет, спасибо, — ответил Дэниэл. — Кажется, у нас все есть.
— Если вам что-то понадобится, дайте мне знать.
Максина вернулась в кухню, а Марис еще некоторое время молчала, чертя пальцем по узорчатой обивке стула. Наконец она подняла голову и увидела, что Дэниэл сидит, подперев кулаком подбородок и слегка наклонив голову, будто прислушивается. Эта поза была хорошо знакома Марис — про себя она называла ее «позой доброжелательного внимания». Отец всегда принимал такое положение, когда чувствовал, что ее что-то беспокоит или тревожит. Сам он никогда не расспрашивал и не понукал дочь — он просто ждал, пока она созреет и расскажет все сама. И Марис все чаще ловила себя на том, что в сходных обстоятельствах она поступает точно так же, очевидно, унаследовав или переняв у отца эту привычку.
— Вчера Ной пришел домой очень поздно, — ответила она и вкратце пересказала отцу содержание их с Ноем спора, опустив некоторые интимные подробности. — В конце концов мы, конечно, помирились, — закончила Марис, — но я все еще чувствую себя расстроенной.
— Может быть, все это действительно пустяки? — осторожно спросил Дэниэл после непродолжительного раздумья.
— А тебе как кажется?
— Ну, меня там не было… Однако его версия… гм-гм… выглядит весьма правдоподобно.
— Вот именно — версия!..
Дэниэл Мадерли нахмурился:
— Тебе действительно кажется, что Ной вернулся к своим холостяцким привычкам?
Зная, как глубоко отец уважает и ценит Ноя, Марис не хотела говорить о своих неясных подозрениях и чувствах, которые, будучи высказаны вслух, выглядели бы в лучшем случае просто как нытье, а в худшем — как случай самой обыкновенной женской паранойи. Кроме того, если бы Марис начала плакаться отцу в жилетку, тем самым она поставила бы его в неловкое положение; ведь что ни говори, а Дэниэл был не только тестем Ноя, но и его работодателем и непосредственным шефом.
Ноя он пригласил к себе на работу четыре года назад, когда тот уже был самым грамотным, расторопным и удачливым издателем Нью-Йорка, за исключением, быть может, двух или трех человек, включая самого Дэниэла. Именно тогда Марис с ним и познакомилась, и вскоре их отношения стали достаточно близкими. Дэниэл несколько раз предупреждал дочь о нежелательности и даже опасности подобного «служебного романа». Однако после того, как Ной, проработав в «Мадерли-пресс» немногим больше года, официально попросил руки Марис, он сдался и дал им свое благословение. От предложения Ноя уйти в отставку сразу после свадьбы Дэниэл просто-напросто отмахнулся, сказав, что Ной вполне устраивает его не только как зять, но и как вице-президент издательского дома.
С тех пор на протяжении почти двух лет Марис и Ною удавалось не смешивать семейные и деловые проблемы, и если бы сейчас она заговорила с отцом о своих тревогах, это положение могло оказаться нарушенным. К тому же Дэниэл мог просто не захотеть разговаривать с ней на личные темы, не желая принять ту или другую сторону. Житейская мудрость и здравый смысл подсказывали ему, что в отношения между мужем и женой не могут вмешиваться ни тесть, ни отец, а к голосу разума Дэниэл всегда прислушивался.
Но, с другой стороны, Марис необходимо было выговориться, а Дэниэл всегда был ее самым внимательным слушателем.
— Нет, я не думаю, чтобы Ной взялся за старое, да и ничего конкретного у меня нет.
— И все же тебя что-то беспокоит. Что именно?
— Не знаю. Мне кажется — что-то изменилось. Я имею в виду — в наших отношениях… — Марис вымученно улыбнулась. — У меня сложилось впечатление, что в последние пару месяцев Ной уделяет мне меньше внимания. Даже намного меньше, — уточнила она.
— И у идеальных пар медовый месяц не длится вечно, Марис.
— Я знаю, просто… — Она вздохнула. — Наверное, мои романтические представления о семейной жизни еще не выветрились до конца.