— Сейчас он, наверное, на пенсии? Паркер покачал головой:
— Мой старик не смог одолеть многолетней привычки и лечил людей до конца. К сожалению, себя он вылечить не смог, рак легкого его доконал. Он умер намного раньше, чем должен был.
— А мать?..
— Она пережила отца на двадцать лет и умерла сравнительно недавно. Кстати, заодно скажу, что я — единственный ребенок.
— Я тоже.
— Это мне известно.
Его осведомленность удивила Марис, но потом лицо ее разгладилось.
— Ах да! — сказала она. — Та статья!..
— Да, она самая.
Несколько пшеничного цвета прядей, выбившись, упали на лицо Марис. Они казались влажными и даже слегка курчавились, и Паркер неожиданно поймал себя на том, что не может оторвать от них взгляда. Сделав "ад собой усилие, он отвернулся и молчал несколько секунд, приходя в себя.
— В той статье, — сказал он наконец, — было очень много сведений о тебе, о твоем отце и даже о муже. Кстати, какой он? И что он из себя представляет?
— О, он у меня замечательный! Для семидесятивосьмилетнего мужчины он еще довольно крепок и предпочитает вести активный образ жизни. Конечно, я не хочу сказать, что он занимается спортом, но… Некоторые в его возрасте целыми днями лежат и стонут.
— Я имел в виду твоего мужа. Разве ему тоже семьдесят восемь?
— Мы, кажется, договорились избегать чересчур личных вопросов.
— Если бы я спрашивал об этом твоего мужа, тогда это был бы личный вопрос, но я спрашиваю тебя. Ведь об отце ты мне рассказала…
— Это совсем другое дело.
— Дело то же самое. Похоже, ты просто не хочешь говорить со мной о муже. Почему бы это?
— Ни почему. И вообще, я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать моего мужа.
— А для чего?
— Я хотела поговорить с тобой о «Зависти».
— Может, присядешь?
Его неожиданный вопрос, как это уже не раз бывало, застал Марис врасплох. Растерянно оглядевшись по сторонам, она покачала головой:
— Здесь не на чем сидеть, да и обстановка, гм-м… несколько мрачноватая, — сказала она, поглядев на прогнившие доски помоста над головой.
Паркер махнул рукой в направлении входа в сарай, и Марис поспешила первой выйти из-под помоста. Почти сразу она заметила на земляном полу выложенный в два кирпича круг диаметром примерно футов пять.
— А это что? — спросила она.
— Осторожнее! — Паркер неожиданно оказался рядом с ней. — Это заброшенный колодец.
— Зачем здесь колодец?
— Одно время владелец этой лавочки носился с идеей построить паровую машину, чтобы с ее помощью приводить в движение станки и механизмы. По его распоряжению и начали копать этот колодец, но еще до того, как работы были закончены, заказчик умер от дифтерита, а его наследнику идея механизации показалась не особенно практичной. Я, кстати, с ним согласен. Плантация давала не так уж много хлопка, чтобы использование паровой машины, — а она, как известно, потребляет чертову уйму угля, который пришлось бы возить с континента, — было экономически оправдано.
Марис осторожно заглянула в черный провал. Кирпичная ограда колодца была невысокой, поэтому свалиться туда действительно ничего не стоило.
— Он глубокий?
— Достаточно глубокий.
— Достаточно для чего?..
Несколько мгновений Паркер выдерживал ее взгляд, потом откатился в сторону и, развернув кресло, кивком головы указал ей на перевернутый дощатый ящик.
— Можешь сесть сюда, если не имеешь ничего против.
Проверив ящик на прочность, Марис осторожно опустилась на него.
— Смотри не занози… гм-м… В общем, будь осторожна. Впрочем, обещаю удалить все занозы, сколько бы ты ни посадила, и совершенно безвозмездно. Это будет даже любопытно…
Марис бросила на него негодующий взгляд.
— Я постараюсь не ерзать.
— Нет, Марис, правда, я буду только рад избавить тебя от заноз, но боюсь, твой восьмидесятисемилетний муж может это не одобрить.
— Что это? Гром?! — Марис насторожилась.
— Хочешь сменить тему?
— Угу. — Она улыбнулась обезоруживающей улыбкой.
— Изволь… — Ухмыльнувшись в ответ, Паркер повернулся к дверям. Снаружи действительно заметно потемнело, а в самом сарае сгустился самый настоящий мрак.
— Летом после обеда часто бывает гроза, — пожал плечами Паркер. — Иногда непогода длится меньше часа, но изредка налетает настоящий шторм, который может затянуться до самого утра.
По ржавой жестяной крыше застучали первые, пока еще редкие капли, и Паркер поднял голову.
— Думаю, это обычная гроза, хотя сказать наверняка не берусь — я прожил на острове не так уж долго, чтобы разбираться в капризах местной погоды.