Моему отцу это очень не понравилось. Он всегда был категорически против служебных романов, считал, что ни к чему хорошему они все равно не приводят. Кроме того, его смущала разница в возрасте — ведь Ной старше меня на десять лет. Бедный папа!.. Он даже пытался — довольно неуклюже, впрочем, — заняться сводничеством, знакомя меня с сыновьями и племянниками своих друзей и знакомых в надежде, что кто-то из этих молодых людей меня заинтересует. Но я не уступала. Кроме Ноя, мне никто не был нужен. К счастью, он питал ко мне такие же чувства. В конце концов мы поженились. — Она энергично кивнула головой, словно ставя точку. — Ну как? Теперь ты доволен?
— Сколько лет вы уже женаты?
— Без малого два года.
— А дети у вас есть?
— Нет.
— Почему?
Марис бросила на него сердитый взгляд, и Паркер в притворном испуге выставил перед собой ладони, словно защищаясь:
— Ты права, это чересчур личный вопрос. Если ты бесплодна…
— Я не бесплодна.
— Значит, это он стерилен?
Марис сделала движение, словно собиралась снова встать с ящика, и Паркер умоляющим жестом сложил руки на груди:
— Хорошо, хорошо, не будем говорить о детях, только не уходи! Обещаю, что этой темы я больше касаться не буду. — Он немного помолчал, словно приводя в порядок свои мысли. — Итак, ты каждый день встречалась с Ноем на работе и в конце концов втрескалась в него по уши… — резюмировал он после небольшой паузы.
— Не совсем так, — поправила Марис. — Говоря откровенно, я «втрескалась» в него гораздо раньше — еще до того, как мы с ним встретились.
— Как это? — удивился Паркер.
— Я прочла его книгу.
— «Побежденного»?! — невольно вырвалось у Паркера.
— Так ты ее знаешь? — обрадовалась Марис. — Ах да, конечно, снова та статья… Я припоминаю — там писали, что Ной является автором нашумевшего бестселлера.
— Да, в статье об этом писали, — кивнул Паркер. — Но я читал «Побежденного» раньше, когда книга только вышла.
— Я читала ее, наверное, пятьдесят раз!
— Надеюсь, ты шутишь? — мрачно спросил Паркер.
— Нисколько! Я очень люблю эту книгу. Ее главный герои стал для меня идеалом мужчины. Я грезила о нем буквально днями напролет…
— Ты склонна к романтическим мечтаниям? — перебил Паркер.
— А кто из нас не мечтает? — пожала плечами Марис. — По-моему, в этом нет ничего удивительного.
— Возможно, но только для тебя. Что касается меня, то мои фантазии обычно таковы, что о них не очень-то прилично распространяться. Впрочем, тебе бы я мог рассказать…
— Нет, ты неисправим!
— Именно так сказала моей матери моя учительница начальной школы.
— Когда…
— …Когда в третий раз застукала меня в туалете, где я испытывал свою любимую игрушку.
— Пожалуй, я не стану спрашивать, что это была за игрушка.
— Да, уж лучше не спрашивай… Так на чем мы остановились?
— На Сойере Беннингтоне.
— Ах да… Твой любимый литературный герой, он же предмет твоих романтических грез… Знаешь, мне это кажется немного странным.
— Что именно?
— Что он тебе так понравился. Ведь он же совершенно криминальный тип!
— Просто вор и убийца.
— Вообще-то, в нашей стране воровство и убийство считаются общественно опасными преступлениями.
— Но его поступки можно оправдать — ведь он мстил за свою жену и сына. Я рыдала в три ручья над теми страницами, где описано, как он находит их тела. До сих пор, когда я перечитываю «Побежденного», у меня в этом месте слезы наворачиваются на глаза. — На лице Марис появилось мечтательное выражение. — Сойер суров и безжалостен со всеми, кроме Шарлотты, — продолжила она. — Их любовь настолько сильна, что против нее бессильна даже смерть. Когда Сойера линчевали за его преступления, он думал о…
Марис неожиданно смутилась и, не договорив, слегка пожала плечами.
— Извини, — сказала она. — Я, кажется, увлеклась. Теперь ты, наверное, считаешь меня дурой, но… Я действительно очень люблю эту книгу.
— Ты говоришь о ее героях так, словно они — живые люди, — заметил Паркер, и Марис кивнула:
— Да. Ной описал их так живо, с таким мастерством, что перестаешь думать о них как о вымышленных персонажах. Иногда я даже начинаю по ним скучать. Тогда я открываю книгу на любой странице, читаю подряд несколько абзацев, и мне сразу начинает казаться, будто я побывала у них в гостях.