На этом Витёк встал и вышел из кухни.
— Что это было? — громко и удивлённо выдохнула Маша, глядя в сторону двери, за которой скрылся недавний визитёр.
— Похоже, порция ревности от Климова, — сделала вывод Нина и, ухмыляясь, посмотрела на меня. — А у тебя, Катя, оказывается, тайный поклонник был. Пришёл разведать обстановку вокруг тебя. Видела, как его зацепило, что ты другому парню отдалась?
— Скорее то, что ловить ему здесь абсолютно нечего, — отозвалась я.
За первой ласточкой прилетела вторая. Крупная и жирная. Сергей Дубинин, парень из параллельного потока, ожидал меня около моей комнаты.
— Привет, Катюха! — искренне обрадовался он при виде меня. — Погодка классная, пойдём прогуляемся. Если здесь ты стесняешься, то я могу тебя и под кустиком. У меня и резинки есть.
Вскоре я буду точно знать, кто из обитателей верхних этажей общежития является отморозком.
— Не хочу, — ответила я ему, и повторила слова Витька: — Парни из общаги меня не интересуют. Я люблю крутых перцев на дорогих тачках.
Я всегда была тихой и скромной девушкой, создающей у людей обманчивое впечатление беззащитности перед чужой грубостью. Поэтому мой ответ настолько шокировал Дубинина, что он молча проводил меня взглядом, пока я не заперлась в своей комнате изнутри. Теперь он вернётся к своему дружку Климову и поделится своим новым впечатлением обо мне.
Но, конечно же, ничего приятного в том, что ко мне повадился приставать каждый встречный мерзавец, нет. Такая популярность хорошего настроения добавить не может. Для иногородней девушки ситуация даже очень опасная. Эту проблему нужно решить как можно быстрее. Вечерний звонок Валентина пришёлся как раз кстати. Пусть он и думает над тем, как обеспечить безопасность девушки его друга.
Если утром он высадил меня около ближайшей станции метро, и я от неё до университета шла пешком, то сейчас Валентин поставил свою спортивную машину прямо перед входом в общежитие. Не увидеть её и не узнать, было практически невозможно. А кто не заметит, точно услышит от других то, что Лысенко приезжал ко мне на своей дорогой крутой тачке. Курилка слева от входа была забита самыми любопытными. А с правой стороны, где сидел на лавочке, вытянув перед собой длинные ноги и спрятав руки в карманы брюк, один Валентин — практически свободна. Только начинало темнеть, и мне всё ещё прекрасно было видно выражение его лица. Точно описать его можно одним словом — офигевшее. Я подошла к нему и села на соседнюю, рядом стоящую лавку. Валентин перевёл свой отрешённый до этого взгляд на меня.
— Поздравь меня, Катерина, — нахмурившись, произнёс он с тихим возмущением. — Я теперь участник группового изнасилования. Благодаря твоей амнезии чудом избежал ответственности. Мне не меньше семи лет светило за такое. — Потом, немного повышая тон голоса, зарычал на меня: — Что за хрень ты всем наплела про меня?!
— Это не я, — серьёзно глядя на него, сказала я. — Новикова постаралась. Распустила слухи, что у меня на квартире Сиротина был групповой секс по согласию. Точное количество участников этого постоянно меняется, но тебя она причислила к основному числу моих любовников.
— Так почему, чёрт возьми, ты не расскажешь всем правду?! — сердился всё больше Валентин. Чтобы нас не услышали любопытные, он ругался тихим голосом. — Достаточно рассказать, с кем ты переспала, и все пересуды разом стихнут.
— А потом об этом узнает Радим, и я сразу распрощаюсь со статусом его девушки! — так же злясь в ответ на его недогадливость, прошипела я.
Валентин, посмотрев почему-то куда-то в сторону, вернул уже полный недоумения взгляд на меня.
— Постой, — произнёс он медленно. — А кто по-твоему… — резко замолчав, он в каком-то странном озарении уставился на меня, потом, коснувшись рукой своего лба, точно проверяя, нет ли у него жара, Лысенко тихо выругался: — Охренеть! — прошептал он. — Вот что по-настоящему значит оказаться не в то время и не в том месте. Занесла ж меня нелёгкая в эту проклятую квартиру. — Достав из внутреннего кармана своего пиджака конверт, он протянул его мне со словами: — Открой и посмотри. Кто, по-твоему, с тобой на этой фотографии?
Я молча вскрыла конверт. Как и ожидалось, это был скриншот с камеры видеонаблюдения. Должно быть, это фото наихудшего качества, которое он специально выбрал для меня. Лица насильника чётко не разглядеть, так как девушка обнимает его за шею своими руками. И эта девушка я. Моё же безмятежное лицо, без малейших признаков отторжения происходящего, отлично видно. И то, как мои голые ноги обнимают парня в том месте, где как раз у него спущены штаны. Если бы на фото была не я, то, оценивая его непредвзято, признала бы, что пара на нём смотрится очень даже красиво. Как настоящие любовники в процессе акта их любви.
— Ты, — с ненавистью кратко ответила я, возвращая ему фотографию.
Валентин, ещё больше злясь, почти выхватил у меня её из рук. Сам довольно долго смотрел на скриншот и, наконец, болезненно скривившись, ещё раз тихо выругался:
— Твою ж мать! Реально на меня похож! Проклятые джинсы и белая рубашка!
Смяв фотографию, Валентин швырнул её в урну, а потом, согнувшись, поставил локти на колени и, обхватив голову руками, вперил перед собой невидящий взгляд.
— Хочешь сказать, что на этом фото не ты со мной?! — спросила я его, чувствуя, как всё внутри сжимается от ужаса, и я бледнею в лице. Неужели, всё, что говорила мне Лариска, правда и Валентин вообще здесь не при чём?!
— Нет, это я, — почти шёпотом, не глядя на меня, ответил насильник. — Хотел скинуть свой поступок на другого человека, но совсем забыл, что я тогда переоделся в джинсы и рубашку. Ты меня по ним и узнала утром. — Валентин с силой зажмурился. — Ненавидь и не прощай меня столько, сколько захочешь, мне уже всё равно. — И почти неслышно добавил: — От того, что это существо узнает об этом, ничего не изменится. А ему… — Валентин замолчал и спустя пару минут уже выпрямился и смотрел на меня совершенно спокойным, немного выжидающим взглядом.
От сердца отлегло. Теперь, когда он лично признался в своём преступлении, можно вершить месть с чистой совестью. Но для начала нужно договориться, как всю сложившуюся ситуацию преподнести Валевскому.
— Давай обсудим, что мы будем говорить Радиму о том, что произошло, — выдвинула я ему своё предложение. — Для начала расскажи мне, что он знает от тебя.
— Нет, это ты мне первая расскажи, как ты сама видишь то, что случилось между нами, — ответил мне Валентин совершенно серьёзно. — А я уже сопоставлю всё, что говорил ему, с тем, что ты мне расскажешь.
Я не стала возражать. Всё-таки он лучше меня знает, как подогнать разнящиеся показания под один общий знаменатель.
— После того как Радим уехал, Стас в сговоре с Новиковой дал мне наркотик, и меня отвели в спальню. Ты это и сам по видео с камер узнал. — Валентин, подтверждая, кивнул, а я продолжила говорить: — Потом я помню, как ты переодевался в комнате и обещал через пару минут вернуться. Куда делся тот парень, который меня раздел, я не помню…
— Я его с тебя практически снял и выкинул за дверь, — перебил меня Валентин, восполняя пробелы моей памяти. — Точно не знаю почему, наверно, потому что пьяный был, но я в том момент, как увидел тебя с ним, впал в состояние аффекта от ревности, не соображал, что делаю.
— Не приписывай себе в оправдание того, чего быть не могло, — презрительно произнесла я. — Ты меня первый раз в жизни видел. Какая ревность, о чём ты?! Тебе стыдно признаться, что просто представил вместо меня свою… — Я, намеренно замявшись, задумалась, поиграв словами: — Или своего… Нет, правильнее всё-таки назвать свою Сашу?
— Как тебе будет угодно, — устало вздохнул Валентин. — Объясняй это, как хочешь. Давай дальше рассказывай, что, по-твоему, произошло.