Наконец-то этот сумасшедший день закончился. Закрыв глаза и отвернувшись к стене, я тут же представила себе лицо своего любимого. Я сегодня столько всего нового узнала о нём, что мне, наверное, понадобится вся ночь, чтобы обдумать эту информацию.
Но одну вещь я могу уже с уверенностью сказать. Мы смотрим с моей соперницей на Радима по-разному. Человек, которого любит Лариса Новикова, совсем не тот, кого любит Катерина Зайченко. Я вижу в нём разочарованного и одинокого человека, отчаянно нуждающегося в искренних чувствах, жаждущего простого человеческого тепла. Лариса же уверена, что он прожжённый циник, ищущий в жизни только одни удовольствия. И кто из нас ошибается в характеристике его личности, покажет только время. Дай Бог, чтобы это была не я.
Глава 11
Воскресенье не принесло мне новых проблем в общежитии. Слух о том, что, Валентин Лысенко был моим первым половым партнёром, перебил все Ларискины сплетни о моём участии в групповом сексе. И как бы она не старалась убедить кого-либо в обратном, ей никто уже не верил. Но и она, правда, не особо расстраивалась по этому поводу. Ведь я по результату уже не девственница при любом варианте преподнесённых сплетниками событий. Какую бы версию Радим не услышал, по её мнению, я разонравлюсь ему в любом случае.
Утром я с Машей отправилась в ближайший супермаркет за продуктами и прочей мелочевкой из средств личной гигиены. Вот с кем легко и приятно общаться. Мария Семёнова открытый добрый человек. Все её чувства (а она обладала богатым спектром эмоций) всегда у неё на лице написаны. При этом она умела хранить чужие секреты. Не сплетничала о том, о чём её просили молчать. Любила смотреть сериалы и читать дамские романы о любви, а потом осуждать или хвалить их героев за правильное или ошибочное поведение. Маша являлась ярой сторонницей высоконравственного поведения, искренне верила в то, что если она отступит от своего обета хранить целомудрие до брака, то её постигнет участь её ближайших родственниц. Она из той породы девушек, которые чуть ли не детского сада мечтают о замужестве, готовя себя к этой роли с особым энтузиазмом. Моя подруга в свои девятнадцать лет умела прекрасно готовить, шить, вязать на спицах и плести крючком. В перерывах между рукоделием и учёбой, она занималось собирательством кулинарных рецептов, схем для вышивок или вязания. Все эти полезные вещи она тщательно записывала или вклеивала в одну большую канцелярскую тетрадь, красиво оформляя все надписи в ней яркими наклейками или своими милыми рисунками. Она очень старалась стать хорошей женой для своего будущего мужа. Только вот никого другого в этой роли, кроме Антона Заливацкого, она с раздражающим упрямством не желала видеть.
— Это потому, что я с ним уже целовалась, — объясняла мне подруга свою твёрдую позицию в том, что, кроме Заливацкого, ей никто не нужен, не желая принимать мою точку зрения о том, что он никогда уже к ней не вернётся. — Для высших сил мы уже с ним являемся мужем и женой. Если я посмотрю на другого парня, то моя судьба изменится, и я стану такой же несчастливой, как мама или сестра.
— Полный бред! — возмутилась я ей в ответ. Толкая перед собой одну на двоих, гружённую продуктами тележку, мы, общаясь между собой, гуляли по рядам супермаркета. — А если девушку насильно поцелуют или изнасилуют, то она, следуя твоей логике, должна выйти замуж за своего насильника? Потому что он у неё первый?
— Вселенная всегда посылает каждому человеку его истинную пару, — возражала мне Маша. — Значит, девушка уже упустила свою настоящую любовь, и поэтому в её жизни произошло такое несчастье.
— А это ещё бредовей звучит, — высказала я своё умозаключение. — Маша, завязывай романы читать, — улыбнулась я ей. — «Истинная пара», «Предназначенные друг другу судьбой»… — перечислила я названия последних ею прочитанных книг. — У тебя, похоже, передозировка с романтикой произошла. Заливацкий серьёзно настроен жениться на богатенькой. Он её, конечно, не любит, но то, что рядом с ним такая красавица, очень тешит его самолюбие. Он завидует успеху Белова и мечтает, чтобы и ему так же завидовали. А поскольку у него ничего нет: ни денег, ни крутой машины, он похвастается перед ним красивой Яной. И если вдруг она ему понравится, будет наслаждаться его ревностью к своей девушке. Вот такой он мерзавец, Маша.
Но Маша восприняла мои слова совсем не так, как я надеялась.
— И ты ещё не веришь в судьбу?! — широко и радостно заулыбалась она. — По — любому, этот Белов умыкнёт у Антона проклятую Янку, спустит его с небес на землю, и тогда мой муж вернётся ко мне. Мне нужно всего лишь немного подождать.
— Хватит при мне называть Заливацкого своим мужем, — насупившись, шумно выдохнула я воздух. — Не беси меня этим. Мне от этого хочется ещё больше вправить твои мозги на место.
Маша в дружеском порыве обняла меня за плечи, полностью игнорируя всё, что я сказала.
— Ты самая лучшая подруга! Рассказала мне такую замечательную новость!
Я натянуто улыбнулась. Был бы Заливацкий хоть немного другим человеком, не таким самовлюблённым эгоистом, я бы пожелала подруге долгих лет совместной жизни с ним. Осознает она это или нет, но, на её счастье, она сама себя защитила от него. Если бы Маша в своё время уступила ему и отдалась, то её точно бы постиг злой рок её семьи. Пусть пока она помечтает о нём, а у меня есть ещё время устранить из её жизни этого мерзкого человека.
Возвращаясь из магазина, мы с Машей, неся в руках пакеты, шли вдоль центральной городской трассы по тротуару, болтая о повседневных делах. До нашего университета нужно было пройти ещё достаточно большое расстояние по прямой дороге, а потом от проспекта шло ответвление, переходящее за линией жилых высоток в более узкую улицу, ведущую прямиком на стоянку перед университетом. Остановились передохнуть от тяжёлой ноши, а мы закупили продуктов сразу на целую неделю, как вдруг мимо нас по трассе с бешеным рёвом, пронёсся мотоциклист, и всё бы ничего, но следом за ним с разницей в пару секунд с не меньшей скоростью промчалась большая чёрная машина. Не доезжая до светофора, парень на мотоцикле подал в сторону, перерезав путь чёрному лексусу. Раздался громкий визг тормозов, и машина с номерами Радима резко остановилась, потом попыталась объехать преградившего ей дорогу мотоциклиста, но тот опять встал у неё на пути. Раздался предупреждающий сигнал клаксона. Но Захар Белов не желал освободить дорогу своему другу. Сзади лексуса уже выстроилась вереница машин, и их водители возмущённо ругались на созданную двумя мажорами аварийную ситуацию на дороге. Словно играя между собой, парни не уступали друг другу. Чёрная машина настойчиво пыталась объехать мотоциклиста, но тот всякий раз не давал ей это сделать. Наконец, Радим сдался и, моргая огоньком поворота, съехал на обочину, предоставляя возможность рассосаться образовавшейся по его вине пробке. Захар поставил свой мотоцикл прямо перед лексусом, словно подстраховываясь на тот случай, если его друг решит совершить обманный маневр и газануть с места.
Маша, также наблюдавшая со мной всю эту картину, изумлённо выдохнула.
— Это ведь Валевский?! — Как раз в это время он вышел из своей машины и, хлопнув за собой дверцей, решительной походкой, выдававшей его крайне возбуждённое состояние, подошёл к Белову. Тот при его приближении снял шлем. — И Белов тут?! Что между ними происходит?
Мне также было это интересно узнать. Поскольку мы стояли достаточно далеко от них (нас разделяла трасса дороги), то не могли слышать, о чём они спорят. А спор у них был бурным и эмоциональным, но какой-то односторонний. Захар, в отличие от Радима, выглядел более спокойным и говорил с ним, не вставая с мотоцикла. В какой-то момент Валевский, словно устав слушать своего собеседника, отошёл от него в сторону и, отвернувшись от Белова, смотрел молча вдаль, замерев на месте. Минут пять он простоял так неподвижно, а потом, точно согласившись с тем, что ему перед этим говорил друг, вернулся в свою машину. И чёрный лексус, игнорируя все правила дорожного движения, сделал разворот перед светофором, пристроившись в поток машин, и поехал в обратную сторону в сопровождении мотоцикла.
— Кажется, Радим хотел увидеть меня сегодня, а Белов отговорил его от этого, — выдвинула я Маше свою версию разыгравшейся перед нами сцены.