— Сам ты моральный урод! — произнесла я вдогонку.
Но он меня не услышал. Зато услышал другой парень. Случайно бросив взгляд ниже по лестнице, я увидела стоявшего на площадке между этажами Ивана Литвина. Он, как всегда, что-то писал в своём смартфоне. Не знаю, всё ли он слышал от начала до конца, но взгляд, которым он меня наградил, когда проходил мимо, был полон такого презрения, что мне, непонятно почему, стало стыдно. Последний друг Радима ещё не в курсе, что я его девушка, или этот взгляд выразил именно отношение ко мне? Обручальное кольцо Литвин не носил, и он оставался последним подозреваемым в связи с Александрой. Не мог ли он втайне от жены завести роман, а потом передумать и разорвать отношения с влюблённой девушкой. Такая версия кажется мне самой логичной сейчас, когда я узнала о том, что «завидный жених» уже давно женат, о чём в университете никто даже не подозревает. Бедная Саша…
Глава 19
Радим мне позвонил и предупредил, что немного задержится.
— Валентина найти не можем, — оправдывался он передо мной за то, что не встретит меня после занятий. — Иван его в универе не нашёл, дома он не ночевал и трубку не берёт. Такого никогда ещё не было. Мы очень за него волнуемся.
— Ничего, я подожду тебя в общежитии, — ответила я. — Может, он перебрал спиртного, или в клубе каком застрял?
— Был бы он таким, никто бы не бил в набат. Но парень за всё время ни разу ни одной лекции не пропустил. И по клубам он не ходит. Его отец на себе волосы рвёт, так как вчера вечером они разругались, и Валентин из дома ушёл. Он никогда так раньше не поступал. Молча терпел все придирки.
— А причины ссоры вам известны? Может, она раскроет место, куда твой друг мог пойти?
— Да всё одно и то же, — вздохнул голос Радима в телефоне. — Раз Валентин не волочится в свои годы за каждой юбкой, его отец поставил на нём клеймо гомосексуалиста. Не все могут без особых чувств заниматься сексом с девушкой. И он как раз такой парень, а его отец этого никак понять не может.
— Ищите его по клубам, там, где больше всего доступных девушек, — посоветовала я. — Он, по-любому, пошёл доказывать самому себе свою мужественность.
— Он в этом не нуждается, — сказал Радим. — Хотел бы что-то доказать, уже бы давно это сделал.
«Раньше у него повода сомневаться в себе не было!» — позлорадствовал в моей голове мстительный голосок. А вслух я ответила:
— Значит, чаша терпения переполнилась. У Сиротина он, как ты помнишь, тоже пытался забыться сексом. Если у него тогда появилась такая мысль, то почему в этот раз не могла?
Радим немного помолчал, а потом я услышала его голос:
— Хорошо, я услышал тебя. Пусть лучше ты будешь права, чем если бы с ним что-то серьёзное случилось. Я к тебе вечером заеду. Жди меня.
— Буду очень ждать, — улыбнулась я в телефон.
Радим отключился, а я, довольная, нашла Машу, и мы с ней пошли домой. Обсуждая по пути ненормального Климова, я рассказала подруге всё, что он мне наговорил. Мы пришли к общему мнению, что у парня проблемы с головой. Идея Нины, что он ревнует меня к Валевскому, никак не могла достичь моего понимания. Ни один нормальный парень не будет оскорблять и унижать девушку, которая ему нравится. Любой человек старается быть лучше в глазах того, кто ему нравится. А уж привлечь к себе внимание той, кого незаслуженно называешь проституткой и потаскухой, вообще невозможно. У такого хамоватого парня никогда не будет рядом любящего человека. Он способен убить любую симпатию к себе ещё в зародыше.
Разойдясь с подругой по своим комнатам, я зашла к себе. Новиковой ещё не было. Поставив пакеты на свою кровать, собралась в душевую.
Когда вернулась через некоторое время, обнаружила, что моя соседка сидит на моей же постели. Лариса внаглую вытряхнула содержимое обоих пакетов на кровать и разглядывала подарок Радима.
— А я думала, мне девчонки соврали, что Валевский тебе что-то подарил, — ничуть не смутившись, небрежным тоном бросила мне Новикова. — Мог бы и подороже что-то купить. Зажал денежки для других, как обычно.
Так. Стоп! Мне понятен был её намёк: я должна запомнить и ясно осознать, что Радим от чистого сердца щедрый только с ней.
Я, как обычно, сделала вид, что не совсем понимаю, о чём она говорит.
— Дороже только золотые трусы будут, — озорно заулыбалась я. — Я бы такие от него не приняла. Носить неудобно.
— Ты въезжаешь в то, что означает его подарок? — насмешливо произнесла Новикова. — Он тебя трахнуть в ближайшее время собирается. Для этого бельё и дарят. Это жирный намёк на секс. Я тут немного подумала и поняла: ты не врала, когда сказала, что между вами в машине ничего не было. А эти тряпки — его приглашение к сексу. Приняв их от него, ты дала своё полное согласие.
— А я-то думала, что ему просто мои розовые трусики не понравились, которые у меня из кармана выпали, — с облегчением выдохнула я. — Так стыдно перед ним за них было. Я решила, что он меня пожалел, купив более красивые. А ты про его намёки на секс мне говоришь. Камень с души сняла, ей богу. Я всё боялась, что он меня не хочет, а просто жалеет.
— У него нет жалости к потаскухам, — резко отозвалась на моё веселье Новикова, стараясь задеть меня этим оскорблением. Подарок Радима не на шутку всколыхнул её ревность. — Он тебя таковой считает, раз подарил бельё, а не духи или конфеты. Литвин Золотарёву цветами осыпал, когда ещё думал, что она девственница. Тронуть её лишний раз боялся, чтобы девочку не испугать. Вот так относятся к тем, кого уважают. Им комплекты с чулками не дарят.
— Мужья жёнам дарят, — парировала я.
Лариса встала с моей кровати и подошла к своей постели.
— Ты ему не жена, — с насмешливым высокомерием произнесла она. — Я никогда не поверю, что он осуществит свою угрозу — жениться на тебе — по-настоящему. Валевский всего лишь дразнит меня. Играет со мной и мстит, используя тебя, наивную дурочку.
— А когда это он тебе так угрожал? — намеренно делая удивлённое лицо, спросила я. Пусть немного порадуется, что её усилия — посеять во мне сомнения в его любви — дали первый результат.
— Сразу после того, как мне твои розовые трусы передал, — очаровательно заулыбалась Лариса. — Мы давно знаем друг друга. Он очень долго не мог решить, как меня наказать. Не разговаривал со мной, игнорировал. А когда появилась ты, влюблённая по уши в него дура, он нашёл способ, как мне отомстить. Теперь он, наконец-то, со мной разговаривает, и меня это меня радует. Значит, он уже близок к прощению. Немного поиграет с тобой, подействует мне на нервы, а потом успокоится. И всё между нами будет так, как раньше.
— А как было? — задала я тот вопрос, который от меня ожидали.
— Сама увидишь, — загадочно произнесла соседка, в полной уверенности, что после её слов я не смогу спокойно спать от ревности.
Неужели со стороны людям не видно, что Радим относится ко мне не так, как к другим девушкам? Что за упрямая слепота поразила всех и Новикову в том числе? Или это потому, что с ним именно я? Девушка с неяркой внешностью совершенно не похожая на всех его бывших сексуальных партнерш? Почему тот же Климов так верит сплетням Нины или Ларисы? А может, ответ на этот вопрос скрывает прошлое Радима? Что же он там такого вытворял, что никто не верит в то, что он способен на глубокие чувства — на любовь? И нужно ли мне это знать на самом деле? А вдруг я узнаю то, что заставит меня навсегда сомневаться в нём? Я совсем не хочу этого. Но, к сожалению, я это в скором будущем узнаю.
Спустя пару часов я, переодевшись в юбку, что мне вернула Саша, ожидала звонка Радима и заодно переписывала Машин конспект за тот день, когда я прогуляла послеобеденную пару. В комнате я была одна. Лариска начала проявлять осторожность и, когда к нам зашёл Заливацкий, чтобы похвастаться своими успехами в деле унижения Белова, увела его из комнаты, якобы покурить. Да, она не была дурой и могла догадаться, что теперь я смогу передавать информацию компании Валевского. От всей этой конспирации меня пробивало на смех. Слишком поздно она спохватилась.
Раздался стук в дверь, и я в удивлении машинально спросила, кто там. Потом всё же встала и открыла дверь. Даже не знаю почему, но я очень удивилась, увидев за дверью Радима. Я так ждала его звонка, а он уже здесь, на пороге, собственной персоной. Счастливая улыбка расцвела на моём лице.