— А может…?
— Если думаешь, что я не родной отцу, то это не так. Сто процентное родство согласно тесту ДНК. Я сам даже в тайне от родителей его делал. Да и смысл моему отцу скрывать от меня такое? Ну, был бы я не родной и что с того? — Губы Радима сложились в довольную улыбку, — но наши с тобой дети будут только мои. И не только по ДНК.
— Понятно, — кивнула я. — А как там Новикова поживает? Все еще пишет тебе от моего имени? — сменила я тему разговора.
— А мы с тобой уже расстались, — смеется Радим, — ты посмотрела флешку с видео и так меня возненавидела, что сразу после похорон отца мне изменила, а я от разбитого сердца, и того, что ты меня бросила, пустился во все тяжкие. Сейчас, как видишь, сижу в баре и бухаю, — за спиной моего парня стильный и дорогой интерьер его комнаты в особняке Валевских, — а потом пойду по девочкам. Мне же больше заняться не чем. По логике Новиковой я, если ты меня бросишь, почему-то не тебя заново добиваться должен, а обязательно бежать и кого-то с горя трахать.
— И она, серьезно верит всему, что ты ей пишешь? — изумилась я, — она ведь, вроде, умная.
— Вроде, — усмехнулся Радим, — Захар рассчитывает воспользоваться ее заблуждением в отношении нас и развести ее по полной программе. Ее и Заливацкого. Я пока думаю соглашаться или нет. Для его плана нужно будет из города уехать на выходные, а мне лень, если честно. Да, и от счастливой рожи Заливацкого уже тошнит. Как Захар его только терпит рядом с Яной? Я к тебе, на его месте, никого не подпустил бы. В лесочке того, кто тебя осмелился бы при мне лапать, прикопал бы уже. А Захар кремень. Бровью не ведет, от выкрутасов Заливацкого, так в роль нетрадиционного парня вжился. Приедешь сама все увидишь…
Я вернулась в столицу. Воскресным утром сошла с поезда. Доехала с вокзала до университетского общежития на такси. На курилке одиноко сидел Климов. Наблюдал, как я выхожу из машины, как расплачиваюсь с таксистом. Когда, я закинув сумку на плечо направилась к крыльцу, он вскочил с места и бросился мне на перерез. Преградил дорогу.
— Ни фига се, кто, наконец, явился?! — Язвительно воскликнул он, со злорадной улыбочкой, — пока, наша золушка батю хоронила, ее богатенький «прынц», того… тю-тю.
— Расшифруй это свое тю-тю, а то я что-то не поняла, — произнесла я, стараясь его обогнуть. Но он удержал меня, схватив за локоть.
— Это значит, что он, как и все ожидали, наигравшись с тобой, теперь другую трахает. Все случилось, как я и говорил. Поимел тебя за дорогие побрякушки и свалил в закат. Все над тобой, дурой, ржут! Вся общага!
— Дай пройти! Я хочу на это посмотреть, — я сделала еще одну попытку обогнуть его, но уже с другой стороны. Климов сильнее вцепился в меня.
— Посмотришь, — торжествующе ухмыляясь, процедил Витек, — но сначала, ты меня выслушаешь! Даю тебе еще один шанс. Придешь сегодня ко мне вечером в комнату и сделаешь мне так же хорошо, как ты Валевскому делала. Если мне понравится, то так и быть — будешь моей девушкой. Я не гордый. Согласен на сэконд хэнд, — он окинул мой внешний вид оценивающим взглядом, — тем более, когда он так дорого упакован. Приятненько стало смотреть.
— Это типа комплимент? — сыронизировала я.
— Надо было целку беречь, чтобы от нормальных парней комплементы получать, — разозлился Климов, — если бы ты мне сразу дала, а не поперлась на блат-хату к мажорчикам, то и не влезла бы во все это дерьмо с Валевским. Еще и Машку, последнюю девственницу универа, втянула в их кампанию. Иди, узнай, у своей подруги — дуры, кто из этих богатеньких уродов отец ее ребенка. После того, как над тобой поржала вся общага, начинают над ней ржать. Строили из себя невесть что! Подружки девственницы! А сами — еще те б. ди! Одну по кругу пустили, а вторая залетела не понятно от кого.
Я спихнула с себя его руку, да и Климов уже перестал меня удерживать, и рванула в общежитие. Проклятый лифт опять не работал, и я побежала по лестнице. Буквально ворвалась в комнату подруги и увидела ее и Нину. Нина лежала на своей кровати, опираясь спиной на подушку, и взирала на меня удивленным взглядом, уронив смартфон на кровать. А Машу я застала в странной позе. Она стояла на коленях на своей постели лицом к стене, и как, я поняла, до моего появления, билась об нее головой, так как лоб у нее был красный.
— Катя! — почти хором воскликнули девушки. Маша тут же соскочила с кровати и кинулась меня обнимать.
— Катя…Катя, миленькая…мне тебя так жаль… — расплакалась сжимая меня в объятьях подруга, — Валевский оказался таким козлом! Как ты сразу этого не поняла…
— Да, о чем ты? — непонимающе спросила я, пытаясь отстраниться, — Что с тобой произошло, Маша?! Что я за бред от Климова услышала, будто ты беременна?!
— А это… — смахнув слезу, точно не придавая моим словам серьезного значения, произнесла Маша, — как и следовало, ожидать, меня настигло семейное проклятие, и я забеременела. Теперь и я буду матерью одиночкой. Я уже своим вчера позвонила и сообщила новость. Бабушка, сказала, что уже давно подобного звонка ждала, так что никто особо не удивился и не расстроился. Ждут меня дома, когда я академотпуск возьму.
— Машка! — вскричала я, — какая беременность?! Ты, что несешь! Когда ты успела? От кого? От Заливацкого?!
Нина села на постели.
— А это и самому Антону интересно узнать, — иронично произнесла она, — он тут пороги нашей комнаты обивает, все пытается докопаться от кого у Машки ребенок. Но она не колется. Помнишь, Катя, ты забегала ко мне, перед отъездом, а Машка тогда еще в общаге не ночевала? Так вот. Она в ту ночь и залетела. Две недели уже ее беременности. От кого неизвестно. Может тебе скажет. Мы тут с Лариской и девчатами голову сломали, высчитывая, кто из компании Валевского отец ее ребенка. Пока остановились на версии, что, скорее всего Литвин.
Я взяла подругу за руку.
— Так, дорогая, — строгим тоном сказала я Маше, — выйдем, поговорим!
Маша безропотно пошла за мной в мою комнату. Дверь была заперта, а значит, Новиковой не было. Я открыла своим ключом. Все в комнате осталось без изменений. Будто я и не уезжала никуда. Я поставила сумку на пол. Маша зашла и села на стул.
— Я ничего рассказывать не буду, — упрямо поджала она губы, — что случилось, то случилось. Это судьба. Ты лучше о себе подумай, Катя. Вся общага со вчерашнего утра на ушах стоит. Валевский с Янкой переспал. Я то думала, что он тебя правда, любит, — горько усмехнулась подруга, — когда ты уехала неожиданно на похороны, он как сумасшедший примчался в общагу, тебя искал. Бледный был, его всего трясло, пока к тебе в комнату ломился. Я все пыталась ему объяснить, что ты уехала на похороны, а до него не доходило.
— В смысле? — переспросила я, — Радим правда переволновался так?
— Ага, — уныло кивнула Маша, — я так тоже сначала подумала. Он так странно на меня посмотрел, как не вменяемый был. Я даже за ним следом пошла, думала, ему плохо стало, когда Новикова ему дверь не открыла. А он сел на лестнице, на ступеньках, залез в свой телефон, поискал там что-то, а потом давай смеяться. Ей, богу, Катя, парень с приветом. Полный псих. Бормотал, что ты купила в поезде бутылку воды, а значит, ты ничего не присылала и не видела. Назвал тебя «Забывашкой», а потом спросил у меня, какой смайлик самый грустный. Я сказала, что он меня этой темой пугает. Он встал и ушел, а вчера Новикова всем разнесла, что он с Янкой переспал. Тебя, значит, бросил и теперь с ней будет.
— Посмотрим, — усмехнулась я, — с Радимом я разберусь потом. Меня твоя беременность больше волнует. Маша, — я присела на корточки рядом с ее коленями, и заглянула ей в лицо, — тебя кто-то изнасиловал?
Лицо подруги покраснело от стыда.