– А ты не тратишь времени зря, – заметил Тедди, распахивая закопченную дверь и пододвигая к себе колченогий деревянный стул. Он смотрел на давнего друга, который был на два года моложе него самого, проницательным взглядом серых глаз.
Генри не оторвался от напитка, но попытался вести себя как радушный хозяин.
– Как все устроились?
– Думаю, неплохо.
Тедди сделал знак бармену.
– Прости, что наша поездка превратилась в принудительный сбор.
– О, не беспокойся. Мне даже нравится, что с нами едут дамы. Жуткая поездочка на пароме, а? Но все добрались до вокзала и сейчас располагаются на своих местах: брат твоей жены, Бушар, мисс Брод и обе мисс Холланд. Мне показалось, твоя жена прилагала все усилия, чтобы вести себя с Холландами любезно, а Элизабет из кожи вон лезла, изображая не меньший восторг.
Оба отпили понемногу из своих бокалов и позволили странному слову «жена» улетучиться прочь незамеченным. Тедди был отчасти обескуражен поступком Генри, а Генри, не желая вести себя грубо, не мог поделиться с другом тайной, которая вылилась в столь скоропостижный брак. Они сидели в уютном молчании, медленно попивая бурбон, и пытались казаться похожими на всех остальных мужчин в вагоне, каковыми совершенно точно не являлись.
– Шунмейкер, Каттинг!
Первым поднял голову Тедди, а взгляд Генри присоединился к нему после секундной заминки. В вагон с зажженной сигаретой в зубах уже входил брат Пенелопы. С самой свадьбы Генри всегда лишался присутствия духа при виде Грейсона Хейза, хотя видел того в игровых залах и ночных увеселительных заведениях годами и даже не подозревал о родственных узах между ними. Но теперь Генри замечал, что лицо Грейсона очень походило на лицо сестры: горделивый нос с горбинкой, ярко-голубые глаза и бледное лицо, оттененное темными волосами. Эти черты придавали ему вид лазутчика Пенелопы, но, возможно, это был обман зрения, хотя трудно было совсем не обращать внимания на это поразительное сходство.
– Ваша семья путешествует в замечательных условиях, – продолжил Грейсон с одобрительной усмешкой.
– Благодарю, – ответил Генри.
Между братом и сестрой существовало одно разительное отличие: глаза Грейсона были посажены слишком близко друг к другу. Из-за этого он выглядел немного глупо, и, скорее всего, именно таким и был. В кругу юношей нью-йоркского высшего света хорошо знали, что молодой Хейз был завзятым игроком, которому редко везло.
– Сыграем партию в покер?
Грейсон швырнул сигарету на пол и затушил окурок носком ботинка. В его глазах горел маниакальный огонек, а плечи напряглись в предвкушении. В другой день Генри бы заколебался, или Тедди отговорил бы его, но именно в этот час юный Шунмейкер был уже по горло сыт мерзким чувством, неизменно сопровождавшим правильные поступки.
– Давай, – согласился он.
– Чтобы сыграть как полагается, нам нужны ещё двое, – заметил Грейсон, указывая на двоих солдат, лениво потягивающих пиво из бутылок за соседним столом.
Те несколько секунд наблюдали, как юный джентльмен в аскотском галстуке отодвигает для себя стул и усаживается. Он был настроен деловито, а его внимание полностью сосредоточено на картах. Затем к нему присоединились Генри и Тедди, и заняли свои места за столом.
– Добро пожаловать, джентльмены, – произнес Грейсон, перемешивая колоду и начиная сдавать.
Генри сел, попутно отметив безыскусное достоинство военной формы соседей по столу. Оба были одеты в синие полотняные кители с начищенными пуговицами, поношенные, но чистые брюки и гетры до колен, прикрывающие видавшие виды ботинки. Мужчина с висячими усами повесил форменную полевую шляпу на спинку стула, а гладко выбритый солдат повторил его жест. Генри не мог определить их возраст: гладко выбритый, возможно, был даже младше самого Генри, но оба военных выглядели значительно старше своих лет.
– Куда вы едете, парни? – спросил он, заглядывая в свои карты.