– Отцу нравилось все перченое. Даже блинчики! Это было нашей семейной шуткой. Никто из слуг и его рабочих не мог даже притронуться к папиным блинчикам. От этих воспоминаний мне становится немного грустно, вот и все, вдобавок я не могла есть ничего, кроме пресной еды, после того, как он умер.
– О, дорогая, простите меня, что снова заставил вас все это пережить.
Она покачала головой и попыталась остановить поток слез, которые вполне естественно стекали по щекам.
– Все нормально.
Отважная улыбка заиграла на её губах.
– Может быть, сейчас вам захочется попробовать? – Брови Лиланда озабоченно сошлись на переносице. – Возможно, это вернет хорошие воспоминания.
– Хорошо, думаю, я попробую, – неуверенно согласилась Каролина.
Лиланд зачерпнул ложкой суп и поднес её ко рту Каролины. Он посмотрел на нее, удостоверяясь, что все в порядке, и когда она кивнула, дал ей попробовать блюдо. Суп был даже острее, чем она думала, восхитительно вкусный и обжигающий. В следующую секунду пожар распространился по всему телу. Одна лишь ложка супа дала ей понять, насколько она голодна, и когда Каролина проглотила пряное варево, тут же попросила ещё.
Лиланд отложил свою ложку и взял Каролину за руку. Он уже делал так, но раньше брал её за руку, чтобы помочь удержать равновесие или защитить, а на этот раз благовидного предлога не было. И в его прикосновении чувствовалась волнующая сладость.
– Знаете, мисс Брод… – начал он. Затем поднес сжатый кулак ко рту и смущенно откашлялся. – Вы не похожи на других девушек.
– Нет? – прошептала она.
В его устах эти слова звучали как похвала, но услышав их, Каролина обеспокоилась.
– Совсем. – Он покачал головой и улыбнулся, словно ему на голову свалилось неожиданное богатство, и он никак не может в это поверить. – Мне так хорошо рядом с вами. Может быть, это потому, что вы не из Нью-Йорка, и не особо интересуетесь всеми этими глупостями, но рядом с вами я чувствую себя намного счастливее, чем за все последние годы.
Сквозь окно пробились золотистые лучики солнца, и на веснушчатом лице Каролины заиграла широкая улыбка облегчения.
– О, и я! – выдохнула она и сжала его руку крепче. – Я чувствую себя точно так же.
Глава 22
Телеграфная компания Вестерн Юнион
Кому: Диана Холланд
Куда: «Ройял Поинсиана», Палм – Бич, Флорида
16:00, суббота, 17 февраля 1900 года.
Отличные новости – Твоя колонка весьма успешна -
Гонорар ждёт в Нью-Йорке – Продолжай работать – Д.Б.
– И за наших любимых гостей, мистера и миссис Генри Шунмейкер, самую прекрасную пару!
Толпа людей в смокингах и кружевных нарядах, со щедро напомаженными волосами, блестящими в теплом свете электрических ламп, весело щебетала и хлопала в ладоши, но Диана Холланд больше не могла это слушать. За ужином Генри пытался встретиться с нею взглядом, но даже в этом она не была уверена до конца. Сегодня она видела его и на пляже, и во время чая, и за картами в саду, но всё время рядом с ним находилась Пенелопа. Диану обижало и уязвляло почти полное безразличие Генри к ней со дня их приезда во Флориду, но она постоянно пыталась держаться у него на глазах. Ведь именно он уговорил её поехать в такую даль, а Диане было несвойственно позволять другим так легко забывать о себе.
Она даже прибегла к помощи неотлучно находившегося при ней Грейсона, чтобы заставить Генри ревновать. Она не заходила настолько далеко, чтобы посвящать Грейсона в свои замыслы, но когда он заигрывал с ней, Диана отвечала тем же, и позволяла ему кормить себя кусочками торта за чаем, и громко восторгалась его мастерством игры в крокет. Что вызвало несколько разъяренных взглядов Генри, но и это случилось много часов назад, и теперь для Дианы часы тянулись словно годы. Сейчас она была совершенно одна. Элизабет и Тедди весь вечер были поглощены беседой, и даже Грейсон покинул её где-то между десертом и началом танцев.
Позади широких, покрытых черной тканью, плеч танцующих Диана могла видеть пару, в честь которой провозгласили тост. Оба были высокими, стройными и темноволосыми, и хотя Диана не могла рассмотреть их лиц, казалось, что написанная ею газетная статья ничем не запятнала их репутацию. Возможно, они даже не видели этой заметки и не увидят её никогда. Диана немного устала от волнительности всего происходящего и терялась в сомнениях. Она сунула руку в карман шелкового платья персикового цвета и смяла в кулаке телеграмму Барнарда. Затем незамеченной вышла из залы и ступила на лужайку, пачкая мокрой травой туфельки на высоком каблуке, которые её семья больше не могла себе позволить.