– Танцевать с вами – сплошное удовольствие, – говорил Персиваль.
Каролина знала, каково чувствовать неловкость в этом мире, и понимала, что означают бисеринки пота на его лбу. Бедняга нервничал, и ей даже было немного его жаль. Но всё же Каролина понимала, что тратит на него целые минуты своей многообещающей новой жизни и поздно расцветшей красоты. Его пористый нос находился ровно на уровне её глаз, а потные ладони сжимали её талию слишком нахально, пока они двигались в такт музыке оркестра Бейли, игравшего за ширмой, расписанной изображениями подводных созданий. Сотни гостей разместились вдоль стен комнаты, а место, отведенное под танцы, заполняли молодые пары. В пахнущем розами сумраке находились более яркие, более богатые, лучше одетые люди, загороженные армией слуг, разносящих напитки, а она топталась здесь с ничтожным человечишкой среднего достатка, не умеющим даже дышать с закрытым ртом.
В другое время она подумала бы о парадоксальности того, что всего несколько месяцев назад возможность привлечь внимание Персиваля Коддингтона показалась бы ей весьма удачным поворотом событий. Но теперь она была совсем другой. Времени на подобную сентиментальность у неё не было. Горло начало судорожно сокращаться, потому что хоть она и вертела головой направо и налево, Лиланда нигде не было видно.
Конечно, целый долгий день, проведенный наедине с ним, уже был близким к совершенству. Но она сглупила, настояв на возвращении в отель загодя, чтобы она успела принять ванну, накраситься, уложить волосы и оставить ещё час на затягивание корсета и застегивание всех мелких пуговичек на нескромном белом платье. Лиланд миролюбиво согласился, и по приезде в отель отправился играть в гольф с Грейсоном Хейзом.
Все это время Каролина беспокоилась, что Лиланд не вернется к назначенному часу, чтобы сопроводить её на ужин, и возможно, именно переживания воплотили надуманную задержку в жизнь. Во время ужина она и стала жертвой мистера Коддингтона, который на протяжении всех трех перемен блюд настаивал на обсуждении кастовой системы аборигенов островов Фиджи. Каролина заметила Лиланда, опоздавшего к началу ужина, и теперь опасалась, что предпочтя несколько часов в обществе горничной гольфу (в который она никогда не играла), она лишилась его расположения.
– Я никогда не понимал, что люди находят в старом Кэри Лонгхорне, – сказал мистер Коддингтон с жестокостью, которую Каролина заметила прежде, чем окончательно потеряла терпение.
– Я совсем не понимаю, какое вы имеете право на… – начала она, но была спасена от скандала, узрев своего дневного сопровождающего за спиной Коддингтона.
Он улыбался своими полными губами, так красиво выделявшимися на лице, а голубые глаза блестели в приглушенном свете. Каролина перестала танцевать, и секундой позже Персиваль отпустил её руку.
– Мистер Бушар.
– Мисс Брод. – Лиланд поклонился и повернулся на каблуках. – Мистер Коддингтон, могу ли я вмешаться?
Ноздри Персиваля возмущенно раздулись, и на мгновение Каролине показалось, что сейчас он озвучит свое недовольство происходящим. Но он молчаливо отступил, и Каролина ощутила, как её руку перехватила чья-то более сильная ладонь, уже тянущая её назад в толпу танцующих.
– Похоже, я снова должен попросить у вас прощения, – извинился он, хотя Каролина едва ли его слушала. Сверкающие белые зубы кавалера, его широкие плечи и статная фигура потрясали её. – Если бы я увидел, что вас захватил этот докучливый осёл, простите за бестактность, то пришёл бы вам на помощь намного раньше.
Внезапно музыка заиграла громче и звонче, словно внутренние переживания самой Каролины выплеснулись наружу посредством звуков скрипок и рожков. Она желала и дальше просто смотреть на Лиланда, но напомнила себе, что Элизабет никогда не показывала своим ухажерам, что ей что-то от них нужно, или, что она вообще в них заинтересована. Каролина повернулась, чтобы Лиланд мог рассмотреть её профиль, и посмотрела на собравшихся вокруг людей, довольная своим местонахождением. Ведь рядом находились леди Дэгмолл-Листер, танцующая со своим молодым спутником, и знаменитый архитектор Уэбстер Янгхэм, прижавшийся в танце к одной из молодых миссис Астор. Все были одеты в свои лучшие наряды, словно жизнь на самом деле являлась какой-то сказочной театральной пьесой, в которой каждый выход должен быть освещен собственным прожектором. Ранее все шептались, обсуждая миссис Генри Шунмейкер, танцующую с обожающим её мужем. Глаза Генри были полны тайн, но руки прикасались к жене. Теперь Каролина потеряла их из виду, но заметила Диану Холланд, переодевшуюся после ужина в другое платье. Грейсона Хейза также нигде не было видно.