Каролину немного разочаровало, что Элизабет уже отправилась отдыхать, оставив Тедди Каттинга без партнерши по танцам, и больше не увидит, как её бывшая горничная входит в тот узкий круг, в котором сама Элизабет когда-то была безусловной принцессой. На мгновение Каролина осуждающе задумалась, завела ли её бывшая хозяйка нового любовника из числа слуг для ночных свиданий. Но теперь это не имело никакого значения. Вокруг было достаточно свидетелей того, что Каролину приняли в здешнем обществе с распростертыми объятьями, и кое-кто из них завтра с помощью телеграфа даже сможет поделиться этой новостью со своими друзьями в газетах. Они все стали её друзьями или, по крайней мере, знакомыми – теперь они должны быть с ней милы и брать её с собой в поездки. Каролина была одержима своим новым важным общественным значением, которого её никак не могли лишить завистники и мелочные интриганы.
– Мисс Каролина Брод?
Когда низкорослый мужчина в галстуке-бабочке произнес её имя, Лиланд остановился. Каролина поняла, что больше не танцует с человеком, который этим днем дал ей намек на возможное последующее предложение руки и сердца, и бессознательно испытала ненависть к этому посыльному, терпеливо ожидающему чуть поодаль возможности передать ей известие.
– Да?
– Вам пришла телеграмма.
– Ну так отдайте её моей горничной, – отрывисто ответила Каролина, словно получать телеграммы среди ночи ей было не привыкать, и двинулась обратно к Лиланду.
Он ждал её в дальнем конце бальной залы около белой решетки, отделяющей гостей от работников кухни. Решетку оплетала настоящая виноградная лоза – в начале вечера Каролина исподтишка в этом убедилась.
– Я так и сделал, – мужчина запнулся, и в том, как он заколебался, прежде чем произнести следующие слова, было нечто ужасное. – Она сказала, что надлежит сразу же сообщить вам. Мол, вы сразу же захотите ответить. Наша комната для переписки, где вы сможете воспользоваться телеграфом, находится на первом этаже, сразу же за…
Тысяча грубых слов в адрес посыльного рвались с языка Каролины, но ни одно из них не сорвалось с губ. Она знала, что на её лице сразу же отразилось разочарование от того, что ей приходится покидать общество, хотя при взгляде на Лиланда она попыталась изобразить отважную улыбку.
– Уверена, что ничего серьёзного не произошло, – сумела произнести она.
– Надеюсь на это. – Глаза Лиланда так лучились добротой, что Каролина не могла на него смотреть. – Хотите, чтобы я пошёл вместе с вами? – предложил он.
Какими бы ни были новости, шестое чувство подсказывало ей, что Лиланду слышать их не нужно. Она покачала головой и повернулась к мужчине в галстуке-бабочке. Тот вывел её из бальной залы, где остались веселиться все, кого стоило видеть и знать. Ступив в вестибюль гостиницы, Каролина посмотрела на изысканный узор на ковре и ощутила, как сильно ей жмут новые туфельки на высоких каблуках с маленькими золотистыми хохолками на мысках.
Комната для переписки была уставлена мебелью из полированного дуба и техническими приспособлениями, инкрустированными золотом. Она была хорошо освещена, и Каролина вновь почувствовала себя неловко рядом с утонченным низкорослым мужчиной. Он вручил ей телеграмму, и на мгновение она отчаянно пожалела, что не может отдать её обратно и сделать так, чтобы написанное оказалось неправдой. Жалела, что не может отправиться назад в бальную залу и до упаду танцевать с Лиландом. Но ничто не могло изменить окончательность того, что она прочитала.
Телеграфная компания Вестерн Юнион
Кому: Каролина Брод
Куда: 25, «Ройял Поинсиана», Палм-Бич, Флорида
02:00, воскресенье, 18 февраля 1900 года
Кэри Льюис Лонгхорн скончался сегодня вечером после непродолжительной болезни. Его последним желанием стало ваше присутствие на похоронах. Вы должны спешно вернуться в Нью-Йорк. Я купил билеты для вас и вашей горничной на завтрашний поезд в 12:00. По приезде увольте горничную. Ваш, эсквайр Моррис Джеймс, управляющий наследством Лонгхорна.