Глава 29
В субботу после непродолжительной болезни скончался Кэри Льюис Лонгхорн. Последний отпрыск великого рода и имеющий значительный вес в обществе человек. Наследников он не имел, но оставил огромное состояние. Поминальная служба пройдет сегодня в его резиденции отеля «Новая Голландия». Вместо цветов можно осуществить пожертвования в Общество защиты девочек, осиротевших вследствие пожара.
Со страницы некрологов «Нью-Йорк Империал», среда, 21 февраля 1900 года.
Вид, открывавшийся из окон «Новой Голландии», был пустым и совершенно не утешающим. Каролина вспоминала долгие вечера, проведенные за разглядыванием широкой просеки в парке, полном деревьев, и фантазиями о том, что это вид на задний двор дома её покровителя и оттого почти её собственного. Закрывая глаза, она верила, что если упадёт назад, лес нежно подхватит её, словно пуховая перина. Правда же была столь же незатейлива, как и голые ветви деревьев внизу, проста, как ледяное серое небо. Ничего из этого ей не принадлежало, и обладал ли этим всем мистер Лонгхорн или нет, уже не имело значения. Он ушел из жизни и больше не мог ей помочь. Размышляя об этом, она отвернулась от окна.
– Мисс… Брод.
Второе слово было произнесено с изрядной долей скептицизма, как если бы анархист использовал фразу «коттедж в Ньюпорте» для описания шестидесятикомнатных больших особняков с видом на береговую линию Род-Айленда. Каролина яростно заморгала. У мистера Джеймса были густые, расширяющиеся книзу бакенбарды, широкие черные брови и телосложение груши. Говорил он так, что любой генерал мог лишиться мужества, а уж Каролина и подавно упала духом.
– Да?
– Несколько слов о драгоценностях.
За его широкими плечами она видела, как комнату покидают последние из пришедших выразить соболезнования. Роберт стоял – грустно, но одновременно и осторожно – у стола, уставленного холодными закусками и соленьями, который был накрыт несколько часов назад и до сих пор казался нетронутым. Скорбящих было мало: в большинстве своем пришли женщины, которые когда-то надеялись стать миссис Лонгхорн, и их приход лишь усилил страдания Каролины. Ведь старик так умолял её остаться с ним, а она отмахнулась от него и оставила умирать в одиночестве.
– Драгоценности, мисс Брод?
Каролина поморгала, чтобы согнать с глаз выступившие слезы, и попыталась выглядеть удрученно. Она и чувствовала себя именно так, но необходимо было всем своим видом выражать нестерпимую боль утраты.
– Какие драгоценности?
Мистер Джеймс помахал перед её носом пачкой чеков.
– Видимо, Лонгхорн за последние шесть месяцев своей жизни приобрел много драгоценностей. – Его зрачки угрожающе расширились. – И они входят в его наследство.
– Мистер Лонгхорн купил множество украшений за свою жизнь, – парировала Каролина. Она несколько запаниковала, но голос её оставался твердым. – Вы же не думаете, что все эти украшения он отдал мне? К тому же, драгоценности, купленные им для меня, были подарками.
– Они были даны вам на время, – уверенно ответил мистер Джеймс. Он помахал чеками. На другом конце комнаты голубой полуденный свет играл на выступах и краях антикварной мебели и золотых нитях обивки. – Они принадлежат нам.
– Интересно, как вы их получите, если он мне их подарил? – Каролина ничего не могла поделать с внезапно прорезавшейся в голосе дерзостью. Гнев вновь вернулся, как всегда, когда она знала, что сейчас у неё что-то несправедливо отберут, а она никак не сможет этому помешать. Подобное поведение не сослужило ей хорошей службы, пока она была ребенком и горничной, и не похоже, что возымеет действие сейчас, но она едва ли могла сдержать это непроизвольное восклицание. – Или вы собираетесь судиться с каждой женщиной, к которой Лонгхорн когда-либо проявлял отцовскую заботу?
– Я весьма сомневаюсь, что вы пожелаете предстать перед судом, дорогая. – Губы мистера Джеймса были полными и влажными, и хотя гнев бушевал в ней яростно как никогда, Каролина была вынуждена отвести глаза. – Мои люди уже в ваших комнатах, собирают ваши вещи. Они сложат необходимое вам в сумки, которые никому не понадобятся. А о драгоценностях мы позаботимся – ваша горничная рассказала, где они предположительно могут находиться.
Пышная черная юбка с рюшами ниже колен оставила инстинктивный ответ Каролины на это известие незамеченным: бывшая горничная дважды тихо топнула ногой по полированному паркету. Все гости разошлись, и люди из конторы мистера Джеймса уже заворачивали оставшееся в комнате убранство и вывозили его. Скоро все званые вечера, вся жизнь, которую мистер Лонгхорн провёл здесь, будет стерта с лица земли. Теперь Каролина ясно видела то, чего в душе опасалась во время путешествия на поезде: игра окончена. А еще она поняла, почему мистер Джеймс так настойчиво хотел проводить её на кладбище: чтобы его люди успели обшарить её вещи, пока она сквозь черную сетчатую вуаль смотрит, как гроб с телом её покровителя опускается в могилу.