– Это просто потому, что цифра один только в единственном экземпляре, других номеров Валевский не признаёт, – насмешливо фыркнула в ответ Лариса. – Ты, должно быть, уже забыл, как он не любит быть вторым. Как его бесило, когда он на гонках Ивану проигрывал. А уж когда он узнал, что Милку Золотареву целочкой Литвину уступил, так свой спорткар от злости битой разбил.
– Не напоминай мне об этом, – поморщился боязливо Стас. – Я думал, он тогда умом тронулся. Втроём не могли его остановить. Как ненормальный бил, пока в металлолом не превратил тачку, всё не мог успокоиться. Я таким его никогда ни до, ни после не видел.
– Это нервный срыв называется, – со знанием дела, пояснила ему Лариса. – Думаю, она всё же тогда ему нравилась, пока была девственницей. Теперь-то после Ивана ему на неё всё равно. А тогда больно зацепило, что не он стал первым.
От обилия новой информации у меня от страха сжималось сердце в груди.
«А если он до сих пор любит эту неизвестную Милану, девушку с красивыми глазками и ножками?!»
Мысль была такой болезненной, что я, стараясь заглушить неприятное чувство ревности, не заметила, как допила коктейль в бокале. А ещё спрашивала Радима, почему мужчины пьют.
– А эта девушка еще учится в нашем университете? – осторожно, чтобы не выдать заинтересованности, спросила я Ларису, а Стас в это время наполнил оставленный мною пустой бокал еще раз.
– Да, – небрежным тоном ответила соседка. – Она раньше в нашей общаге жила, а потом съехала на квартиру, что родители ей сняли, после того как узнали, что их невинная девочка побывала у садиста Ивана в постели. Он же, придурок ненормальный, раньше проходу ей не давал, как маньяк преследовал всюду, пока своей цели не добился. А теперь даже не смотрит в её сторону. Я её сейчас не особо часто вижу, но девчонки говорят, что и она лицо от него воротит. Ненавидят друг друга, а такая любовь была вначале, что позавидовать можно. – Лариса, с довольной улыбкой, провернула большим пальцем на указательном бриллиантовое колечко.
Стас заметил это её движение.
– От их любви у тебя дорогой трофей остался, – цинично усмехнулся он. – Не каждой Иван свои бриллианты отдаёт просто так. Колечко ведь не тебе предназначалось, а получила его ты. Ты страшная женщина, Лариса.
На губах Новиковой заиграла гордая, самодовольная улыбка, словно слова Стаса она восприняла как комплимент.
– А не нужно было Литвину Радиму о наличии у меня папика рассказывать. Рушить мои планы. Я такого не прощаю…
Лариса ещё что-то говорила, но я уже не слушала ее, у меня как-то резко зашумело в голове; собеседники и их голоса то отдалились как в туннеле, то приближались… смысл их слов и происходящего вокруг стал ускользать от меня.
Я попыталась встряхнуть головой, чтобы прийти в себя, но потеряла равновесие и упала со стула на пол. От собственной неуклюжести мне стало дико смешно. Начала подниматься, но ноги не слушались меня. Безудержное веселье накатывало, накрывая слабостью и мешая встать. Буквально все вокруг смешило меня.
Подошел Стас и помог подняться. Лариса тоже взяла меня под руку, и они вместе отвели меня к дивану. Сев рядом она спросила, как я себя чувствую. Смеясь, я ответила, что, кажется я пьяная.
– Стас, отведи её наверх, – деловито предложила Лариса хозяину квартиры. – Пусть отлежится.
С другой стороны, от меня на диван умостился какой-то парень. Вроде бы тот, который раньше подходил. Прежде он смотрел нагло, а теперь его взгляд показался добрым и участливым.
– Давай я помогу, – предложил он свою помощь.
Я в изумлении уставилась на него, заметив, что вокруг его головы, порхает, трепеща, голубыми крылышками прекрасная бабочка. Восторженно ахнув, я попыталась поймать её, чем вызвала смех парня.
– Полегче, милашка, – веселясь, сказал незнакомец. – Давай поднимемся в спальню. Стас, какую комнату можно занять? – спросил он хозяина.
– Свободную, – лаконично небрежно бросил Стас, присаживаясь на моё освободившееся место.
Лариса же пересела в кресло напротив дивана. Достала сигарету и закурила.
Всё, что происходило, дальше я помню урывками.
… Я спотыкаюсь на лестнице и падаю на кого-то, кто вроде бы помогает мне. Света проходит мимо меня, поднимаясь вверх по ступенькам.
– Я в туалет, – сообщает она по пути, – а ты куда, Катя?
– В спальню. Отлежаться. – Я заливаюсь смехом и парень, поддерживающий меня, тоже хохочет.