– Чуть не пропустил всё веселье, – раздался полный злой иронии голос со стороны двери. Следом громкий щелчок, поворачиваемой защёлки в замке.
– Значит, первокурснице захотелось ещё больше расширить свой кругозор? Могла бы сразу меня об этом попросить. Не отказал бы. Зачем других звала?!
Сфокусировать взгляд на говорившем парне не получалось. Лицо расплывалось. Отчетливей видела только его фигуру. Недоумевая, наблюдала: как он расстегнул светлую рубашку, вытащил её из джинсов; подошел к тумбочке около кровати, открыл ящик и что-то искал в нём.
– Нет, Стас, ну ты даёшь! – опять злился он почему-то. – Какого чёрта ты не держишь в своей спальне резинки?! Как я, по-твоему, буду без них?! – С силой вытащил ящик и отшвырнул. С громким стуком тот ударился о стену, падая на пол, рассыпал с шумом своё содержимое.
– Ладно! Плевать! Уже всё равно! Катись всё к чёрту! – Этот голос теперь полон мучительного страдания.
Моё сердце странно реагирует на этот голос, наполняется жалостью и сочувствием к нему.
– А ты кто?
– Всего двадцать минут прошло, а ты уже и забыла кто я, – ответ полный горькой самоиронии. – Настолько я тебе на самом деле не интересен? Играла просто со мной, да? – спрашивал он и, не дожидаясь моего ответа, продолжал говорить, с плохо скрытым отчаянием
: – Я такой оказывается, идиот! Не сумел отличить правду от вымысла. Придумал ту, которой не существует, и сам внушил себе, что, наконец, встретил её. Как же здорово, чёрт возьми, вы меня развели! По-настоящему сделали счастливым. Я ведь поверил, что ты существуешь! Что, правда, любишь меня! Что будешь только моя!
Белая расстегнутая рубашка забралась на кровать у моих ног.
А голубая бабочка снова вернулась, и я как зачарованная смотрела на неё, как она села на его торс в районе сердца…
Стоя на коленях, парень, дрожащими руками, расстегнул ремень на джинсах, и бабочка поползла вниз по его груди, спустилась на плоский живот, а дальше по дорожке волос ниже пупка исчезла в расстегнутой ширинке. А потом вынырнула оттуда большой толстой гусеницей.
– Нравится? – спросил меня словно сквозь зубы незнакомец. – Он почему-то всем нравится. Даже больше, чем я сам. Ложись на спину, девочка. Напоследок вместе поиграем.
И он толкнул меня на кровать. Мужской торс в белой рубашке навис сверху и всё, что я дальше помню, кроме сплошной боли, в короткой вспышке памяти, это то, что в слабой попытке оттолкнуть его от себя, я дотронулась до его волос.
Они были влажными от дождя.
Глава 14
Привычка просыпаться рано сработала, как часы.
Открыв глаза, я некоторое время не могла сообразить, где я нахожусь, и что произошло.
«Почему я в чужой постели, и почему меня обнимает, словно мягкую игрушку неизвестный мужчина?!»
Я лежала на боку, головой на мужском предплечье. Его вторая рука покоилась на моей талии, прижимая меня к своему голому телу. Обнаженными ягодицами я ощущала его гениталии и саднящая боль в том месте, где никогда до этого не болело, не оставила надежды и сомнения в произошедшем ночью.
«У меня был секс!»
С осознанием действительности меня накрыл такой стыд за себя, что я, мучительно застонав от отвращения к себе, закрыла лицо руками. Захлебнулась отчаянием, и меня затрясло от беззвучных слёз.
«Что я натворила?!»
«Зачем напилась до беспамятства, зачем переспала с незнакомцем?!»
Лихорадочно пыталась вспомнить, что меня к этому подтолкнуло, как это, вообще, могло произойти, но ничего в памяти кроме моего вчерашнего безудержного веселья не всплывало. А потом до меня дошло, что Радим так за мной и не приехал.
«Может, я поэтому так поступила? Сошла с ума от разочарования и отдалась неизвестно кому, чтобы его забыть?»
«Нет! На такую глупость я не способна пойти, даже из-за него!»
Не поворачивая головы, осторожно сняла с себя чужую руку, тихонько освободилась из теплого плена одеяла. Я не смотрела та того, кто спал со мной всю ночь. От того, что я была с другим мужчиной, не с тем, кого я люблю, чувствовала себя настолько отвратительно, что меня трясло от мерзости к себе и к тому, кто лежал рядом.
Желания узнать, кто он не возникло. Я не хотела видеть его лицо, запомнить, как первого любовника. Сердце и так разрывалось от боли и ненависти к себе, оттого что я наделала, и без лишних знаний об этом человеке.
Я думала в тот момент о другом парне и о том, что стану не нужной Валевскому. «Единственная моя ценность в глазах таких мужчин, как Радим растрачена впустую. Никогда больше он не посмотрит на меня с нежностью».