На этом я выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.
Пробежалась по коридору и, торопливо спустившись по лестнице, прямиком понеслась к входной двери общежития.
Я была одета в домашние трикотажные штаны и фланелевую клетчатую рубашку, в чём я обычно ходила по дому. Продрогнуть на улице за три минуты не должна была.
Выскочила за дверь и бегом направилась к курилке. К той, где мы разговаривали с Валентином.
Игнорируя удивленные взгляды пары сидящих на лавках курящих парней, я заглянула в урну. Среди горы окурков смятой фотографии не было.
– Что ищешь? – спросил меня один из курильщиков.
– Смятого фото не видели? – задала я вопрос парню, хотя уже догадывалась, куда оно делось. Но нужно было им объяснить свое странное поведение.
– Я видел, Новикова что-то из урны забрала. У неё спроси, – ответил мне второй курильщик. – А ты, кстати, как, в порядке? – поинтересовался участливым тоном.
– А почему не должна быть?
Парень повернул голову к товарищу.
– Гони Ромка бабки! Проспорил ты. Я же тебе говорил, что у Зайченко вчера только секс с Лысенко был, а не групповуха, как девчата сплетни распустили. Он бы в общагу не припёрся…
Дальше я слушать не стала. Медленным шагом, еле волоча ноги от нахлынувшего страха, вернулась в общежитие.
Мужская логика работает лучше, чем женская. Малознакомый мне парень сразу сообразил, что к чему, а вот Лариска до сих пор убеждена в своей правоте. И даже фотография ей ничего не объяснила. Она только утвердилась в мысли, что я намеренно скрываю своё знание об изнасиловании, и не понимает, почему я так поступаю.
Поднявшись на свой этаж, я завернула к Маше в комнату.
Моя подруга со своей соседкой сидели за столом и смотрели очередную серию «Доктора любви» на ноутбуке. Обе при моём появлении оторвались от созерцания красивого лица Ильина и замахали руками, призывая к молчанию.
Я тихонько прикрыла за собой дверь, села на кровать Маши, стала смотреть сериал. Мне нужно было собраться с мыслями, прежде чем возвратиться к себе, как-то придумать решение возникшей проблемы в виде подобранной Новиковой фотографии…
А тем временем действие на экране разворачивалось бурно и драматично, показывая, что друг Радима действительно хороший актёр. Герой Макса очень красиво страдал от измены главной героини сериала. Доктор шел по общему фойе больницы после того, как застал свою любимую медсестру с главврачом, и вдруг выражение его лица резко изменилось.
На короткий миг он замер на месте, посмотрел на кого-то, и его взгляд при этом дрогнул от мелькнувшей в глазах трепетной нежности. А потом картинка переместилась, и зритель смог увидеть, на кого же обратил внимание в тот момент молодой доктор.
Русоволосая девушка, стоящая за стойкой ресепшена больницы, была прекрасна. Она обладала ангельской красотой изящной фарфоровой куколки. Героиня Лизы оторвала взгляд ярких и чистых, как слеза, серых глаз от своего занятия – а она что-то перед этим записывала в блокноте – и посмотрела в камеру долгим удивленным взглядом.
На этом серия закончилась, вызвав своей концовкой дикий и бурный восторг у Нины с Машей.
– Я знала… знала! – запрыгала на месте от радости Нина. – Знала, что эту красивую, актрису не просто так в сериал засунули. – По любому во втором сезоне она будет той самой тайной любовью Кирилла, которую он скрывает от главврача. Ты видела… видела, как он на неё посмотрел?!
– Ага! – не меньше её радовалась Маша. – Так классно Ильин любовь сыграл! Я этот момент ещё раз должна пересмотреть!
И девушки опять повернулись к ноутбуку, возбужденно обсуждая просмотренную серию. А я тихо вышла из комнаты.
«Сейчас моя жизнь похлеще любого сериала будет. Мне так же нужно победить главную злодейку. Как говорил Захар Белов, Новикова любит придержать козыри до нужного момента. Если она сразу не ткнула меня носом в эту фотографию, значит, что-то задумала. И если Радим ей не поверит, то она может показать ему это фото и тогда его интерес ко мне исчезнет».
Решив одну проблему с домогательствами, Валентин подкинул в прямом смысле этого слова второю!
Заглянув в общую кухню и убедившись, что там никого нет, я набрала номер Лысенко. Он у меня, к счастью, сохранился в телефоне.
– Чего тебе? – сразу без приветствия недовольно буркнул Валентин. – Он говорил негромко, почти шепотом, словно стараясь, чтобы кто-то не услышал его разговор.