Кирпотин смотрел в сторону и молчал.
«Так. Ясно. Они заодно. Ну и черт с ними! — подумал Кирилл. — Ведь сегодня утром и без того решил уйти. Значит, все правильно». Он повернулся и торопливо зашагал прочь.
И почему всегда встречаешь тех, кого меньше всего желаешь встретить? В длинном коридоре Кирилл увидел отца. Тот, заметив сына, сощурил зеленоватые глаза.
— Почему не на участке? Или еще не выспался?
В коридоре были посторонние люди, но Павла это не смущало. Наоборот. Он даже прикрикнул на сына громче обыкновенного. Кирилл остановился. Затем круто повернулся и пошел обратно.
— Ты куда? — Павел догнал сына и взял его за плечо.
— Ну вас всех! — Кирилл сбросил руку отца и рванулся вниз по лестнице.
Павел озадаченно огляделся. И дернуло же кричать, теперь пойдут чесать языками. Перешагивая через расставленные в проходе ящики, заготовки, Павел добрался до станочного участка.
— Кирилл был? — спросил он у Сопреева.
— Был. — Сопреев, не разгибаясь, взял отвертку. — Это, оказывается, он сломал станок.
— Как он? — Павел обеими руками схватил Сопреева и легко, как ребенка, развернул лицом к себе.
— Сам признался, — вступился Кирпотин. — Говорит, штуку какую-то хотел попробовать.
— Так-так, — перебил Павел. — Ну и что?
— А ничего. Я ему сказал, чтобы другую бригаду подыскивал, — произнес Сопреев.
— Как другую? — Павел в замешательстве даже отступил на шаг. — Кто тебе дал такое право?
— Тихо, Паша, тихо. — Лицо Сопреева побледнело. — Не испугались. Мы друг дружку, Паша, знаем лет двадцать. Нечего тут театр ломать. Определи его к Юрке Синькову, пусть подучится. А тут у нас вроде академия, а не школа.
— Да как же я ему в глаза посмотрю, ты себе представляешь? — растерянно сказал Павел.
— Все будет в порядке. Делай вид, что не отпускаешь его из бригады, — обычным своим тоном посоветовал Сопреев.
— Ну и пройдоха ты, Мишка. Ох и выжига! — Кирпотин ухмыльнулся. — Сколько тебя знаю, а все удивляюсь. Тебе бы в министерстве иностранных дел работать.
— Мне и тут ладно, — серьезно ответил Сопреев.
Греков размышлял о том, что значительную часть своего дня он тратит на всевозможные компромиссы, а само слово «компромисс» порой представлялось ему в виде здания, в которое можно войти или не войти. Чаще всего он входил. Так было спокойнее. Когда-то он бунтовал, сопротивлялся. И о нем возникло мнение как о принципиальном человеке: волевой, энергичный, умница. Но существует, вероятно, грань, достигнув которой, человек устает.
Вот и сегодня утром жена объявила, что надо достать тете Поле газовую плиту. Греков ненавидел тетю Полю. Еще в молодости, давно, ему пришлось уйти из общежития, чтобы освободить комнату для Пашки Алехина, поскольку тот женился. Подвернулась тетя Поля с ее деревянным домиком. Грекова она называла «Ганадий», носила кирзовые сапоги, торговала жареными подсолнечными семечками и материла соседей. Племянница ее, Шурочка, училась в медицинском институте. Вскоре эта Шурочка стала женой Грекова. А связав свою судьбу с Шурочкой, Греков связался и с тетей Полей. Молодожены получили квартиру от завода, но тетя Поля прикладывала все усилия, чтобы не оказаться в забвении. Греков построил забор, отремонтировал дом. Иногда он пытался бунтовать, но совместными усилиями Шурочки и тети Поли бунт подавлялся и в наказание сваливалась еще какая-нибудь просьба. Компромиссов тетя Поля не признавала. И если требовалась газовая плита, то только четырехконфорочная, с терморегулятором. «Вам же все останется. Дача. И цены ей не будет. Не для себя стараюсь», — твердила она. Эта фраза придавала новые силы Шурочке, и обе женщины брали Грекова в оборот.
— Сколько ей лет? — спросил Греков, разыскивая в записной книжке номер телефона приятеля, директора завода бытовой техники.
— Семьдесят пять, — ответила Шурочка.
— Бессмертная старуха! — Греков вздохнул, найдя нужный телефон.
Послать бы подальше назойливую родственницу. Но готов ли он выдержать дни, полные упреков, скандалов, многозначительных намеков, когда и на заводе хватает неприятностей? К тому же рано или поздно тетя Поля возьмет свое. Напрасная трата энергии.
Или взять предысторию последних рекламаций. Несложный при сборке прибор начал хромать от дефектов датчиков. Приходилось пожинать плоды компромисса с ростовским заводом. Не прояви он тогда мягкотелости, не подпишись под условием, что качество датчиков можно проверить только в сборке, все было бы иначе.
Начальника сборочного цеха Греков застал за обработкой нарядов. Вместе с ним трудились две нормировщицы.