— Думаю, что не очень. Ведь в наших неприятностях отчасти есть и ваша вина, — сказал Греков. — И вполне может быть, что в дальнейшем на мою голову посыплются всевозможные шишки, происхождение которых я не сразу и пойму.
— Знаете, Геннадий Захарович, мне действительно было интересно с вами разговаривать, но, оказывается, вы все время думали о себе, что вы герой. И даже втайне восхищались собой. — В голосе Коростылева звучало огорчение.
— Извините, — смущенно проговорил Греков. Он чувствовал стыд. Какие у него были основания не доверять Коростылеву? Никаких. Да он и не подумал о том, что именно так могут быть истолкованы его последние фразы.
— Да чего уж там! Пожалуйста. — Коростылев поднял коричневую папку: — Можно ознакомиться?
— Прошу вас, — торопливо сказал Греков. — Буду рад. Это экономические и отчасти социологические рекомендации.
Коростылев переложил папку на свой полированный стол.
Пора было и уходить. Первым молча поднялся со своего кресла Смердов. Края его плотно сжатых губ были приспущены, придавая лицу директора брезгливое и обиженное выражение. Поднялся и Старостин, озабоченно сунув в карман свой блокнот; он так и не раскрыл его за все время разговора.
Однако Коростылев, казалось, не замечал этих сборов. Он что-то искал среди бумаг, сосредоточенно нахмурив брови.
— Так мы пойдем, Сергей Сергеевич, — нарушая неловкость обстановки, проговорил Старостин.
— Одну минуточку. Кажется, нашел. — Коростылев выбрался из-за стола и подошел к Грекову. — Я все думал, показать вам или нет? Решил, что надо показать. Возьмите с собой и распорядитесь, как вам будет угодно.
Греков в недоумении скользнул взглядом по голубому конверту и спрятал его в карман.
Очередь продвигалась быстро. Смердов взял винегрет. Спросил полпорции солянки. Антрекот. Кисель. Расплатившись с кассиром, направился к свободному столику.
Следом подошел и Греков.
— Разрешите присоединиться?
Смердов молча и подчеркнуто недовольно подвинулся, не переставая жевать и глядя в слепое, затянутое морозцем стекло.
Греков поглядывал на Смердова. Тот отодвинул пустую тарелочку из-под винегрета и принялся за солянку.
— Так и будем молчать? — произнес Греков.
— А о чем нам говорить? Наговорились, — помедлив, угрюмо ответил Смердов. — Дураком своего директора выставили. О чем же еще говорить?
— Напрасно вы так, Рафаэль Поликарпович.
— Молодцы. Ничего не скажешь, молодцы. — Смердов с ожесточением впился крепкими зубами в мясо. — А ведь уговорились. Обо всем уговорились!
— Вы неправильно жуете. По науке надо жевать и вертикально и слегка перетирая. Глядите как… — Греков начал жевать, как рекомендует наука.
Смердов искоса посмотрел на Грекова.
— Будто корова, — произнес он серьезно.
— Вот-вот, — Греков кивнул. — Укрепляет десны. Только не надо торопиться.
— И жуйте себе по науке. А мне и так удобно. — Смердов вновь отвернулся к матовому зимнему стеклу и вздохнул. — А где Старостин?
— На завод уехал.
— И меня не предупредил, — недовольно сказал Смердов.
— Оробел, видно, — Греков насмешливо прищурился.
— Оробел! Там, в кабинете, небось не оробел. Даже Форда вспомнил. Ну и прыткий оказался, не ожидал.
Греков не мог понять, осуждает директор парторга или нет.
— А он молодец.
— Кто?
— Старостин, конечно. Не казенная душа.
— Это вы на меня намекаете? — Смердов повернулся к Грекову.
— Да уж не знаю на кого. — И вдруг Греков заметил у одного из столиков Кирилла Алехина в компании какого-то старика и молодого человека в морской куртке. Греков уловил скользящий взгляд Кирилла, хотя Кирилл и сделал вид, что не узнал главного инженера… — Недавно мне один человек по телефону рассказывал, как побывал на каком-то заводе. Экскурсантом. Слюнки, говорит, текли от зависти. И главное, поставщики у нас одни и те же. А вот работают люди, умеют. Не вы ли мне об этом рассказывали?
— Так ведь им внимание какое! — загорячился Смердов. — А мы что? Экспериментальный завод…
— Вот именно! — Греков говорил ироническим тоном. — Нам сам бог велел экспериментировать.
— Но что они хотят, ваши молодцы из Москвы?
— Хотят использовать преимущества, которые дает социалистический строй, — резко ответил Греков.
— А нельзя ли поконкретней?
— Пожалуйста. Они предлагают связать в единую систему всех наших смежников. И в Москве, и в Магадане! Никакой отсебятины. График — закон! План выпуска и план поставок — закон! — столь же резко продолжил Греков.