Поравнявшись с Кириллом, Греков остановился и тронул его за плечо. На него глянули продолговатые, с едва заметной косинкой, синие глаза Татьяны — до чего ж он все-таки похож на свою мать…
— Что, Алехин? Говорят, ты неплохо поработал в институте полимеров?
— Здравствуйте, — выражение лица Кирилла было настороженным и выжидательным. — Кто говорит?
— Да говорят, — Греков заставил себя улыбнуться.
— Вроде ничего. Температурную держит, — а глаза Кирилла все ждали, о чем еще вспомнит главный?
— Молодец, Алехин, молодец, — Греков с любопытством взглянул на красивого старика в довольно заношенном черном костюме. Старик улыбался, словно ему очень нравилось, что хвалят Кирилла… — Жми, Алехин, жми, — добавил Греков уже через плечо.
Смердов, одетый в тяжелую длиннополую выворотку, стоял в гардеробе и озабоченно натягивал перчатки. Казалось, он не замечал отсутствия Грекова — только вот справится с перчатками и уйдет.
— Знаете, кто это? Сын Алехина, Кирилл.
Смердов прекрасно уловил значение тона главного инженера. Нет, голубчик, распустил я тебя не в меру. Повременим с перемирием…
— Парню за пьянку в цехе выговор влепили, а вы его по головке… Именно дешевый авторитет. Именно…
Греков на весу перенял от гардеробщика пальто и, продевая на ходу руки, выскочил на улицу.
Сумерки плотно облепили дома сизой прозрачной дымкой. И дома, вероятно боясь растеряться, семафорили друг другу освещенными окнами.
На рекламном щите были расклеены плакаты с изображением лошадиной морды. Жокеи в пестрых камзолах, в стремительном скоке приподнялись над седлами. В воскресенье — открытие зимнего сезона на ипподроме. Большие конные испытания. Работает тотализатор. Участвуют питомцы пятого и восьмого конных заводов — победители многих союзных и международных скачек. Среди участников — чемпион Спартакиады народов, мастер спорта Юсуф Юсуфов и его сыновья — Атарбек, Теймураз и Женя.
Свернув за угол, Греков глухо застегнул пальто до самого воротника и пошел медленней, вдыхая холодный липкий воздух, неуловимо пахнущий свежими огурцами.
Спустя минут двадцать из того же кафе вышли Кирилл, Адька и Иван Николаевич.
Старик закутал шею шарфом и, заронив в него подбородок, старался надышать тепло в ворсистую мякоть шерсти. Он прихрамывал сильнее обычного. То ли боялся поскользнуться, то ли наступило обострение.
— Так нельзя, я должен вас чем-то отблагодарить, — старик тронул Адьку за рукав: — Если вы не берете денег, давайте условимся о другом.
— О чем? — Адька надвинул козырек на переносицу, так он себе казался более мужественным: — О чем? Вы старый больной человек. Могу я позволить себе жест — подарить бывшему компаньону лекарство? К тому же в нашем государстве лечение бесплатное.
— Но вы еще далеко не государство.
— Я его частица… И все же, почему вы оставили коммерцию?
— Не ваше дело.
Кирилл шел молча, не вслушиваясь в разговор своих спутников. Его мысли занимала неожиданная встреча с Грековым. Расположительный тон главного инженера, признаться, его озадачил. Выходит, его пребывание в институте полимеров не прошло незамеченным…
Старик остановился перед рекламным стендом.
— Дилетанты! Господи, ну и дилетанты… Намалевали.
Молодые люди разглядывали разноцветных жокеев с улыбчивыми цирковыми лицами. У Юсуфа Юсуфова было усатое лицо Карабаса Барабаса. Что это так возмутило старика? Обыкновенный плакат…
— Как обыкновенный?! Открытие зимнего сезона. И кого они изобразили? Жокея! Это зимой-то? Безграмотно… В зимних соревнованиях участвуют только наездники в колясках. А не жокеи…
— Халтурщики, — подначил Адька.
— Именно, — возмущенно подтвердил старик. — Послушайте, Арнольд. Я знаю, как вас отблагодарить, хоть и не верю в лекарство от гипертонии. — Старик обернулся к Зотову. Даже в вечернем освещении было видно, как поблескивают его маленькие глазки: — Я покажу вам, как работают лошадей. У меня там связи. Нас пропустят… Идемте, идемте. Это очень интересно…
— У него свидание, — Адька указал пальцем на Кирилла, словно тот был на противоположной стороне улицы.
— Ну и что? — воодушевился старик. — Это с той милой девушкой?
— У вас отличная память, сэр, — усмехнулся Адька.
— Я вас однажды уж предупреждал, Арнольд: сэр — звание дворянское, — обиделся старик и тут же заторопился: — И девушку возьмем с собой. Это очень интересно, уверяю вас. Очень…
Трехъярусное легкое здание манежа было по-вечернему затемнено, лишь тусклая лампочка раздвигала сумрак над узенькой дверцей служебного входа.