Часть приборов, о которых вспомнил председатель, давно была снята с производства. Но где-то она еще лежала мертвым грузом на балансе экспедиций и лабораторий. Взять хотя бы этот чертов звуковой модулятор. Страшно вспомнить, какая была битва между заводом и разработчиками из института. Все-таки они добились своего. Прибор навязали заводу. А что получилось? Неприятности. Рекламации… И за все в итоге отвечал Греков. А теперь, пожалуйста, все вновь выплывает наружу. Ровным голосом председатель вспоминает все отступления и увертки, предпринятые, чтобы не завалить план… Да что там модулятор?! История с шахтным радиометром. Цена ему всего ничего, ведь за большие деньги его никто не купит. А приспособления для проверки ОТК весьма сложны, технологам было никак не справиться. Пошли на упрощение конструкции — потеряли в точности. Кто возьмет на себя ответственность? Греков… Конечно, теперь можно монотонным голосом и укорить Грекова — зачем он так поступил? Но кто же не возьмет на себя ответственность, если давит министерство, Госплан, Госкомитет…
…Были замечания и другие — конструктивные недоработки, технологические неувязки в приборах, уже себя оправдавших. Взять хотя бы вопрос с литьем. Завод освоил новые методы. Но разве успеть за всем при таком плане? К тому же литейный цех старый, грязный. Никто там надолго не задерживается. Зачем? Когда столько же можно заработать, гуляя в галстуке и чистом халате…
В кабинете становилось все жарче. Открыли форточку. В морозный воздух уплывал белый влажный пар. Словно кабинет вдруг задышал. Люди громко переговаривались. Сообщение задело всех. Особенно горячился начальник ОТК Борискин.
— Т-т-так кого угодно можно под статью подвести!
— За производственный брак не судят. По шапке могут дать, а судить не будут, — успокаивал его начальник службы снабжения Сойкин, голубоглазый, розовый, с черными усами.
— Много ты знаешь! — не унимался Борискин. — А сто пятьдесят вторая статья?
— Статья есть, — согласился Сойкин. — А подсудимых нет.
— А жаль, — веско произнес Земцов. — Он давно уже разминал пальцами сигарету, не решаясь закурить.
— Вы бы п-п-помолчали. Если хотите, многие наши беды идут от технологов! — выкрикнул Борискин.
Смердов сидел, не двигаясь, сжав руками виски.
Аня Глизарова достала платок, украдкой высморкалась и смущенно оглянулась на Павла Алехина. Однако тот смотрел прямо перед собой. Лепин что-то чертил в своем блокноте.
«Вроде меня малюет», — подумал Старостин, стараясь уловить, на кого поглядывает Лепин, — на председателя группы народного контроля или на него. На всякий случай Старостин прикрыл лицо ладонью. И еще двое из присутствующих хранили полное молчание — Всесвятский и Сопреев.
— Продолжим, — ни к кому не обращаясь, произнес председатель. Читал он бесстрастно. Ничем не проявляя своего отношения к фактам.
Чтение его напоминало ровный морской прибой, когда накатываются небольшие волны и лишь изредка набегает волна покрупнее. Так среди незначительных производственных неурядиц вдруг возникла история с «Радугой» и приказ Грекова собирать датчики из некондиционного хлама.
— На основании постановления о повышении роли стандартов настоящий акт передается на рассмотрение городского комитета народного контроля. — Председатель наконец закончил чтение и положил бумаги на стол. — Решение комитета будет объявлено в ближайшее время. Членами городского комитета являются компетентные люди. Специалисты.
— Понятно, — перебил Лепин. — Соберутся компетентные люди, специалисты, чтобы разбирать филькину грамоту.
В кабинете стало тихо. Те, кто не расслышал реплику Лепина, наклонялись к соседям и переспрашивали. Старостин вновь поднялся. Он знал, что реплики главного конструктора нередко бывают отпущены ради красного словца.
Однако на этот раз удерживался от замечаний и даже одобрительно тряхнул кудрявой шевелюрой, искоса взглянув на директора. Но лицо Смердова было непроницаемо.
— Вы не затрудняете себя подбором выражений, — сказал председатель комиссии. Он был недоволен тем, что ему пришлось одергивать этого молодого нахала. — Анализ работы завода проводился объективно, даже благожелательно. Но факты есть факты.
Лепин положил на стол раскрытый блокнот. Он волновался и не пытался этого скрыть.
— Я не хотел вас обидеть. Извините. — Лепин встал и отодвинул стул. — Вы потрудились добросовестно, чуть ли не со снайперской точностью обнаружили слабые места в производстве. И тем не менее — это филькина грамота.