В отличие от прошлого моего прилета, пришлось ждать достаточно долго… но меня это ничуть не раздражало; погода была уже за плюс двадцать; вокруг аэропорта сплошной лес; я обошел окрестную территорию раза три; Какая же здесь природа! Ели так Ели! Пихты так Пихты! Дубы…
…Я сидел на лавке перед маленьким аэропортом и дышал полной грудью. К моему удивлению, встречать меня подъехал не старый японский микроавтобус, а почти новенькая корейская легковушка.
— Ты Максим Иванов? —спросил меня какой-то худенький доходяга, выбравшийся с водительского кресла, для того чтоб размяться.
— Все верно… Максим Иванов…
— Ну тогда поехали, —подозвал меня рукой доходяга.
— Куда?
— На завод!
— А где же Саныч?
— У него особое поручение!
— У Саныча? —удивился я. —Это какое же?
— Помогает развозить зарубежных гостей…
—Зарубежных?—удивился я.
— Да там… к Сергею Артамоновичу делегация из Европы приехала…
—Делегация?
— Да, не бери в голову, —наконец-то подошел ко мне новый водитель и протянув руку, сказал: —Меня все Гаврилкой кличут… садись.
Мы размеренно ехали по узкому шоссе. Я смотрел в окно, вспоминая прошлый приезд. Летняя же тайга выглядела совсем по-другому; изумрудный монолит пихт, сосен, елей на отблесках жгучего солнца; Мы проехали только десять минут, а меня уже клонило в сон…
...Когда бодрствуешь двое суток подряд, бывает момент, что реальность смешивается со сном. Тебя уже клонит и ты даже уже спишь, но... всего двадцать минут, а затем в голове будто разряд; скорее даже заряд, что наполняет тебя силами и бодрствованием еще на несколько часов, как будто этих двух суток без сна и вовсе не бывало. Организм этим разрядом-зарядом компенсирует всю усталость, похлеще нескольких кружек крепкого кофе, но…
Я сразу почувствовал неладное. Вместо немного тесноватого, но все же мягкого заднего сидения автомобиля, я очутился на деревянной скамье полузакрытого тарантаса. Кучер подхлестывал двух вороных коней и весело горланил какую-то неразборчивую мелодию. В нем я узнал Гаврилку. Он уже успел напялить крестьянскую рубаху и порты, да лапти на босу ногу.
— Что приключилось? —спросил я Гаврилку и стал трясти его за плечо.
— Чаво?
— Куда направляемся?
— К Мальцевым на завод! —крикнул Гаврилка и снова начал напевать свою мелодию.
Я смотрел на окружающую картину и постепенно стал узнавать… Только все было на сей раз по-другому. Хоть мы и спускались с той же самой горы и вокруг нас были те же самые холмы, но тайга на месте Мальцево почти и не вырублена, только узкий ход для грунтовой дороги. Мы спускались не по прямой линии, а по запутанным дугам мимо хвойного леса. Мы петляли из стороны в сторону больше часа. Вдруг мы выскочили из леса на ровную поляну, а еще через пару мгновений перед нами появилось круглое озеро с обрывистыми берегами, не очень большое. На противоположной стороне я вдруг увидел несколько деревянных построек в два-три этажа с высокими каменными трубами торчащими прямо из крыш. Они все коптили, словно старая фабрика.
— Что это? —спросил я у Гаврилки.
— Как, что? —удивился кучер посмотрев на меня как на умалишенного.—Мне говорили, что ты уже здесь бывал?
— Место знакомое, но…
— Ты что завод Мальцевых не узнаешь?
— Завод?—заволновался я. —Но как же…
— Что, как же?
— Да... ничего, —только и произнес я. Мыслей у меня было много, но только все они казались теперь сильно… сумасшедшими.
На берегу озера был маленький причал. Оттуда можно было прямо на деревянной лодке отправиться к небольшой гавани примыкавшей к заводу. Но Гаврилка, все же решился объехать сухим путем, сделав большой крюк по прибрежной дороге.
Во все время нашего объезда я, глядел на противоположный глинистый берег, который с двух сторон сходился к широким насыпям с деревянными укреплениями. Именно на них и стоял завод. Над ним возвышался тридцатиградусный холм уходящий вверх вместе с обильной тайгой. Я видел точно такой же, прямо над плато… Только во время моей прошлой командировки не было никакого озера и на холме было вырублено несколько полосок деревьев, там спускались к трансформаторным подстанциям линии электропередач. Сейчас же ничего подобного не было. Я прикинул окружающую обстановку и точно решил, что весь теперешний завод, должен стоять именно на том месте, где был центр буквы «Ш».