За роскошным домом было несколько деревянных теремов вперемешку с покосившимися избами, после них болото с узкой тропинкой. Бежать через нее было крайне тяжело, ноги Пропажи то и дело соскальзывали в склизкую жижу. Но Полина требовала не останавливаться… Мрачное пыльное Поветрие преследовало их по пятам. Преодолев болото, беглецы очутились возле отсыревшего терема, вокруг которого, стояли странные деревянные фигуры, все вместе образующие какой-то таинственный знак. Полина отворила дверь деревянного терема и велела Пропаже следовать за ней. Когда дверь захлопнулась, было слышно как пыльная буря стучала в закрытые ставни… не так, как стучит ветер, а словно какой-то разъяренный демон, требует кровавых жертвоприношений…
— Здесь мы в безопасности, —вздохнула Полина.
— Что это за место?
— Просто терем…
— Я не про это… Точнее я про это все…
— Не узнаешь Петербург?! —удивилась Полина.
—Петербург?!— переспросил Пропажа, посмотрев на свою спутницу, словно на сумасшедшую.
— Мы зашли через картину…
— Чем ты меня опоила?
— Я?! Опоила?! —негодовала Полина.— Я… я… я… тебя спасла!
— Знаешь ли… Те Горынычи не выглядели, столь же жутко, сколь твоя пыльная буря!
— Поветрие… хм, — усмехнулась Полина.
— И что это еще за Поветрие?
— Демон, что шлет болезни…
— Какой еще демон?! —сердито воскликнул Пропажа, но спустя пару мгновений успокоился и задал другой вопрос:— Ты сказала мы в Петербурге?
— Не в том, к которому ты привык.
— Давай без загадок…
— Этот Петербург застыл в тысяча семьсот двадцать пятом году, через несколько месяцев после смерти царя Петра… Застыл в том самом дне, когда братья Мальцевы тайно вернулись в город со своего изгнания, чтобы завершить ритуал…
— Звучит, как нелепица! —начал раздражаться Пропажа.
— Тогда выгляни в окно, отвори ставни… не бойся, я чувствую, что Поветрие уже ушло.
Сидя в темном и сыром тереме, Пропаже очень хотелось увидеть свет, пусть это будет солнце или луна, но отворив ставни он не увидел, ни того, ни другого. Пыль от Поветрия развеялась, а небо застыло, словно между ночью и днем, словно между реальностью и преисподней… огненно-багровое небо… оно и впрямь пылало… время от времени весь небосвод озарялся вспышками пугающих фиолетовых молний… Рядом с теремом было выстроено еще несколько дачных изб, стоявших посреди не высокого леса, а прямо за ними, не более чем в пяти верстах, возвышалось Петербургское адмиралтейство… Несмотря на грандиозность сего пугающего, багровым небом и страшными молниями, пейзажа, Пропажа никак не мог поверить в происходящее и захлопнул ставни…
— Не может такого быть, — приговаривал Феодор Афанасьевич. —Зачем я только взялся за это проклятое дело… Попал неведомо куда… Или сошел с ума… Сижу небось сейчас в дурке, как в страшном сне и не могу вернуться к реальности… а санитары вяжут и подкалывают… Эх, главное, что дело так и не раскрыл… Куда все же подевался этот Максим Иванов?!
— Максим Иванов, застрял здесь навечно, —немного холодно произнесла Полина. —Я говорила ему, бежать с проклятого завода…
— Значит ты…
— Я Полина Вератти, я тебе уже говорила…
— Но рядом с Сибирским особняком братьев Мальцевых, я не видел никакого завода…
— Потому что, на завод попадает лишь тот, кто угоден братьям Мальцевым, —произнесла Полина, а затем начав прислушиваться к каким-то странным звукам, доносившимся из соседней избы, проговорила: —Тихо!
— Что там?
— Ионесса,— гневно произнесла Полина. —Сейчас… выходим из терема и со всех ног бежим на север...
Девица в белом платье ловкими и легкими движениями перемещалась по пыльной заболоченной дорожке ведущей к неустойчивому мостику через глубокий и обрывистый ручей. Пропажа следовал за ней, постоянно оборачиваясь и в ужасе разглядывая преследователей. На пылающем огненном змее восседала рогатая женщина, словно суккуб смешанный с гарпией, ее голос был резок, высок и словно резал ножом по стеклу, впиваясь прямо в сердце Пропажи. «Ах ты мерзкая сука! Решила забрать мою добычу?! Отдай! Отдай! Отдай!»— истерично завывала Ионесса.