- Да итишкино коромысло! - грозно ругнулся Антип, заметив происходящее, и меня спешно оправляющую юбки. - Ты часом не обживаться ли тут выдумала, сватанная?!
- Я залилась краской, растерянная и застанная врасплох, а ещё пуще перепугалась рыка его звериного. Обида обожгла в самое сердце. Угодить не получилось, но завидев одобрительные кивание Мирона головой, за спиной Антипа, робко пролепетала все ж:
- - Так ведь четверг чистый. Я и поесть сготовила.
- Антип молча, поспешно вышел, еще раз ругнувшись, про себя, а Мирон принялся меня бодрить:
- - Ты, не серчай, Александра, на него. Непривычно ему, что ты здесь, не должно тебя тут быть, вот и гневается. Он хороший человек, не гнилой.
- - Да разве разбойник бывает хорошим человеком! - в сердцах выпалила я и тут же осеклась, поняв, что сказала. Ведь и дядька получается такой, раз с ним в одной упряжке.
- - Может и твоя правда, -спокойно ответил он, задумавшись. - Вот дела отроблю, Веснушку распрягу, расскажу кое че, а там сама уж и решай.
- Глава семь.
- Вечером того же дня, Мирон поведал мне историю рождения Антипа, в его отсутствие. Лютый был в землянке мужиков, а мы с дядькой сидели у печи. Мирон строгал деревянную ложку, которых хватало, да он не привыкши бездельничать. - Давно я уж его знаю, двух аршинов еще росту в нем не было, - плавно начал он. – Кормаковские мы, слыхала про такое? - Кормаково слыхала, недалече от нас, верст тридцать будет. - Помещик тамошний много людей в услужении имел, прорву, - продолжал он. – Мать Антипа с раннего возраста в девках у них была, еще до вольных. А когда подросла, стал барин слюни в ее сторону распускать, да умасливать по-всякому.
- Сладили, вот ребеночек у них и приключился. Антип этоть и был. Только помещик ее, еще брюхатую, в дворовые перевел, с глаз подальше, а потом и вовсе прогнал с младенцем на руках. Тут и начались ее мучения, недоедала, за любую работу бралась, даже мужицкую. Изнурена до немощи ходила, от красоты ничего не осталось, одни глаза на лице. Людей сторонилась, народ то сама знаешь какой, списал ее в прокаженные. А на голодный год, когда совсем нечего в брюхо положить стало, пошла она до помещика, подати попросить, для мальца, не для себя. Прогнал. Крошки не подал, да велел дворовым близко не подпускать. Не пережила она ту зиму то. Потому как последние крохи добытые, сыну скармливала.
- Антипа мать моя пригрела, взяв на время, да так и оставила. Я на ту пору парень молодой был, а мать уж год как вдовица. Детей то у нее, окромя меня не было, мерли все, по рождению. Так и вырастила, худо-бедно, земля ей пухом, -перекрестился Мирон.
- Я сидела на низком табурете, сложив на лицо руки, и внимательно слушала, не перебивая. Дядька замолчал, вздохнув, а я не стерпела и с вопросом полезла:
- - А дальше что?
- - Дальше? – словно очнувшись, переспросил он. – А ничего, стало быть, вырос он.
- Эвон, какой вымахал. Только с тех пор он, всю эту братию помещичью, люто ненавидит и лишает добра помаленьку. Мужики то все тут от корысти, а он нет. - Ой, ли, такой уж прям благородный, - поддела я, все еще злясь на Антипа, но ему ведь я сказать слова, не смею. А Мирон, ничего, добрый, с ним мне просто. - Про благородство я и не сказывал, - хитро сощурился он. – Про хороших и плохих ведь толкуем. Сама выводы и делай, а теперича спать пошли, засиделись и то.
- Долго ко мне в ту ночь сон не шел. Уж и Антип давно вернулся, спать завалившись, вниз головой. Мирон тихо похрапывал на печи, а мне не спится. Думала о матери Антипа, о судьбе ее нелегкой, да жизни короткой. Своих вспомнила, слезу пустив, заскучала по ним. А когда, почти на рассвете, приспала, наконец, управитель во сне явился. Леденцами меня сахарными подманивает, а сам руки тянет и смеется, смеется…
- ***
- Весна шагала привольно, размашисто. Тут и там цвету набросав, украсив землю зеленью и красками. Дни наступили теплые, почти летние, солнце, лаская, пригревало. Начала и в себе перемены замечать. Все чаще и чаще ловя себя на мысли, что не так мне и противен человек этот, не так и боюсь его. Мне нравилось наблюдать за ним, как он твердо, уверенно ступает, как мужики подбирались, в его присутствии. Сильные руки Антипа могли похвастать удалью, лицо строгостью, а зеленые глаза светились весной, жизнью, но смотрели, как будто сквозь меня и лишь иногда обжигали. Я старалась меньше попадаться ему, видя, что каждое мое присутствие не любо ему, боясь быть прогнанной. Все больше слонялась по округе, или помогала Мирону по хозяйству, взяв на себя часть забот. К реке ходить любила, протекающей неподалеку от их обитания, и на достаточном расстоянии, чтоб не набрели случайные люди. Сяду на берегу, на траву молодую, песни тихонько бабушкины распеваю.