– Я хочу, – ответил Свёрл, – но выясни пределы возможностей.
Ему было жаль Собеля – и возникновение чувства, столь нетипичного для прадоров, даже не удивило Свёрла. Несомненно, по законам Государства этот человек заслуживал смерти, но такой? Немного жалел Свёрл и голема – тот, хоть и был искусственным созданием, обладал все же чувством собственного «я» и способностью страдать – а его вскоре ждет такое же расчленение. А потом погибнет серьга, ведь Пенни Роял трансформировал Сатоми, и всю информацию, которая была ею, ИИ разберет по крупицам и проанализирует.
– Понято, – воскликнул голем.
– Если можешь; если хочешь. – Свёрл мысленно вызвал нужную программу. – Сейчас я отпущу тебя. Отныне и впредь ты свободное существо и волен делать все, что пожелаешь.
Свёрл выслал программу, полностью освобождающую голема, и почувствовал, как она «вошла» в адресата, точно удар топора, но У-пространственный канал остался открытым, и прадор продолжил:
– Если сможешь доставить мне Изабель Сатоми, я буду счастлив и вознагражу тебя всем, чем сумею. Однако главное сейчас для тебя – спастись самому.
Свёрл сам отключил связь и сразу принялся наращивать защиту линии. Возможно, голем сбежит, ведь он, как-никак, продукт Пенни Рояла, а не просто изделие Государства. Возможно, потом он добровольно принесет Свёрлу мемозапись Сатоми. Но, вероятнее всего, он больше никогда о нем не услышит. Вероятнее всего, когда Свёрл в следующий раз откроет канал, на том конце будет поджидать нечто опасное – и нужно быть готовым.
Трент
На фоне невыносимых страданий в сознании всплыли его самые первые воспоминания. Мальчишка, он бежит по одному из коридоров накрытого куполом Колорона, и Дюмаль преграждает ему дорогу. Он знает, что его побьют и унизят, но сейчас, в настоящем, не может припомнить предыдущие побои и унижения. Зловеще ухмыляясь, Дюмаль раскидывает руки, не давая Тренту пройти. Внезапно чаша переполняется, и Трент-ребенок понимает, что ни бегство, ни угодливость ничего не изменят. Если он развернется и побежит, мальчишка постарше догонит его, потому что ноги у него длиннее. И Трент, не останавливаясь, наклоняет голову и врезается лбом прямо в толстое брюхо противника. Дюмаль шлепается на задницу, Трент, едва не свернувший себе шею, пытается проскочить мимо, но чужая рука хватает его за штанину и тащит вниз. Дюмаль не оставил на нем живого места, и последующие колотушки были не лучше, но Трент принял решение бороться и не желал отступать. Избиения прекратились, только когда Трент подстерег Дюмаля в запретной зоне и отлупил его до беспамятства куском стальной трубы.
– Решение убийцы, – прошептал чей-то голос.
Дюмаль валялся у его ног, истекая кровью. Трент смотрел сверху на противника, лежавшего на краю уходившей вниз, к самому основанию города-купола, шахты, просто смотрел, молча, не шевелясь, не зная, сколько прошло времени, а потом, без единой мысли в голове, нагнулся и перевалил Дюмаля через край. Следя за падением мальчишки, он не чувствовал ничего, кроме облегчения, – а потом и вовсе ничего.
А суд Брокла был неправедным – теперь Трент это точно знал. Последовали новые воспоминания, жестокие, холодные, болезненно-четкие. Брокл вывел наружу мысли о сестре – для сравнения. Она страдала, как и он, но не обратилась к преступлениям. Аналитический ИИ сдернул покров защитной забывчивости, демонстрируя, что именно связи Трента с сепаратистами и прочими криминальными структурами Колорона привели к гибели Женьевы. Брокл проследил за его карьерой в мафии Колорона, за последующим бегством с планеты, за шлейфом причиненных им людям горестей, за его прибытием на Погост.
Ему удалось спросить, почему это происходит, – не словами, нет. Возможно, недоумением, пульсировавшим в какой-то, еще способной мыслить, точке мозга.
– Боль? – осведомился Брокл. – Она занимает твое поверхностное сознание, не позволяя скрыть что-либо от меня. Те, кто в старину применял пытки, знали, что делают.
«Что-то еще?»
– Да, я мог бы использовать другие способы, но я – старомодный ИИ, верящий в наказание.
«Моя сестра… кто я был…»
– О, это мучение твое личное, теперь ты ясно помнишь, – непринужденно откликнулся Брокл. – В тебе нет настоящей патологии, ты всегда понимал разницу между «хорошо» и «плохо». Большинство разумных отличают одно от другого в контексте их частного сообщества и делают выбор – зачастую тот, что проще. Ты даже ребенком знал, что ваши конфликты с Дюмалем, возможно, продолжатся и после того, как ты избил его трубой, но понимал, что уже утратил статус жертвы и Дюмаль переключится на того, кто слабее. Однако выбрал убийство.