Далее последовали отношения Трента с Изабель Сатоми – она-то и представляла для Брокла основной интерес. Все, что Трент думал о ней, знал о ней, каждый их разговор, каждую встречу ИИ изучил в мельчайших подробностях. Особое внимание он уделил произошедшим с ней переменам. Любое упоминание о Пенни Рояле проверялось и перепроверялось до тошноты. Потом появился Торвальд Спир – и боль вдруг прекратилась. Кажется, ИИ настолько сконцентрировался на новом объекте, что даже забыл о пытках.
– Его надо исследовать, – прошипел Брокл.
Трент решил, что ИИ обращается к нему, но тут откликнулся другой голос:
– Торвальд Спир не совершал преступлений.
– Тем не менее…
– Это уже не твоя компетенция. Заканчивай здесь.
– Боишься того, что будет дальше?
Трент уловил прорвавшиеся разочарование и гнев. Очевидно, допрашивавшему его ИИ не нравилось то, что происходит.
– Пенни Роял способен менять парадигмы, – произнес бесстрастный голос. – Одним убийцей больше, одним меньше – разницы никакой. – Голос умолк, затем продолжил: – Эта пешка должна остаться в игре.
– Значит, то, что обнаружил «Гаррота», правда? – спросил Брокл. – Насчет действий Пенни Рояла на Панархии?
– Да.
– А голем?
– Отпусти и его тоже.
– Сатоми… ее мемплант?
Трент ощутил колебания, даже протест.
– Отпусти их, – повторил холодный голос. – Не нарушай установленный порядок заключения.
– Готов поспорить, что ситуация не вписывается в рамки этих законов.
– Как и У-пространственные ракеты. Если заартачишься, мы их запустим.
– Ты же не думаешь, что я к этому не готовился?
– Дело твое…
Боль вернулась, удвоившись. Трент кричал непрестанно, пока Брокл изучал его в общем-то неинтересные воспоминания о том, как он торчал в шлюзе, когда Пенни Роял навестил «Залив мурены» Сатоми и починил корабельный двигатель. Он провел целую вечность в аду, пока ИИ проверял и перепроверял события, приведшие к гибели Сатоми на Масаде. Брокл недоумевал, отчего Пенни Роял записал разум Сатоми в серьгу Трента, и негодовал из-за того, что черный ИИ послал капитана Блайта спасти Трента с разбитого «Залива». И все это время Трент ощущал злобное расстройство аналитического ИИ, делавшее его, похоже, еще более жестоким.
– Они ошиблись. Пенни Роял не способен ничего изменить, – сказал наконец Брокл, – а ты не заслуживаешь жизни.
Больше провалившийся в черноту Трент не слышал ни слова.
Очнулся он, лежа на стальной решетке, и, совсем как тогда, когда приходил в себя после побоев или ранений, на месте событий или на больничной койке, застыл, стараясь не шевелиться, дожидаясь боли. Но боли все не было, и он, открыв глаза, осторожно поводил руками и ногами. Нет, боли он по-прежнему не чувствовал, но воспоминание о недавней агонии пробрало до мозга костей. Наконец Трент, оттолкнувшись руками от пола, приподнялся и огляделся.
Он по-прежнему находился в доке, возле корабля, на котором прибыл, – тот стоял с открытым трюмом, и голем все так же лежал внутри на своей тележке. Трент был обнажен, аккуратно сложенная одежда обнаружилась рядом; сверху поблескивала сережка. Почти ничего не изменилось – только вот, внимательней присмотревшись к полу, Трент заметил, что тот усеян костяными осколками, маленькими ошметками мяса, полурасплавленными скобами для скрепления костей, заляпан кровью… Кроме того, обнаружилась еще одна штука, которую Трент сразу узнал: титановый шплинт, вставленный в его правую берцовую кость тридцать лет назад. Он встал, подвергая конечности новой проверке, и убедился, что способен нормально двигаться, хотя и чувствовал невероятную слабость. Осмотрев руки, ноги, туловище, Трент не обнаружил на них старых шрамов.
– Почему я жив? – спросил он.
– Данный вопрос должны задавать себе все существа, – сурово ответил Брокл.
Внезапно, словно перепрыгнув непосредственно из сознания Трента в человеческую форму, аналитический ИИ предстал перед ним в облике все того же толстого юнца, сидевшего неподалеку на корточках. Трент отшатнулся. Возможно, именно так это и происходит: после изучения тебе возвращают безукоризненное здоровье, а потом приводят приговор в исполнение. Собель ждал этого.