Первый раб размеренно и методично обработал все углубления, выключил панцирную пилу, положил ее на место подзарядки, в телефактор, вернулся, подобрал куски панциря и унес их. А Вром уже отделил от трупа последнюю ногу. Выбросивший мусор раб опрыскал открытые раны Цворна антивирусным и антибактериальным спреем, смыв заодно и костяную пыль. Цворн только щелкнул мандибулами, вновь подавив тягу убить кого-нибудь. Он ждал, когда придет очередь болеутоляющего аэрозоля.
– Хотелось бы тебе стать взрослым, Вром? – внезапно спросил он.
Не прекращая работы, Вром ответил:
– Только если того пожелает мой отец.
Вром был покорен, как раб, и Цворну вдруг показалось это раздражающим. А анализируя свое раздражение, прадор не обнаружил явной связи с гормональным эффектом. Злость возникла из скуки, слишком уж ожидаемый ответ он получил. Вром выполнял свою программу – совсем как раб, застывший с готовым к присоединению протезом. Внимание Цворна разделилось, теперь он одновременно следил и за рабом, и – через форс – за данными, поступавшими снаружи и изнутри корабля.
Пятеро, каждый в своем отсеке, вели себя весьма активно. Они искали информацию, разбирали и собирали оборудование, включая и оружие, проверяли доступные им камеры и иногда просто бесцельно бегали туда-сюда. Все действия являлись внешним выражением внутренней неудовлетворенности, которую и изучал верховенствовавший над молодыми прадорами Цворн через свой дракокорповский форс. Они чуяли самок и хотели спариваться, но его приказ, накрепко засевший в мозгах, отгораживал их от женщин надежнее запертых дверей. Теперь они уяснили, как всеобъемлюще Цворн контролирует их, и пытались по-своему бороться, действительно хотели сделать что-то, но раз за разом налетали на все тот же барьер господства – и лишались способности действовать. Гормональные выбросы витали над ними, словно дым над курящимися трупами на поле битвы.
Следя за тем, как увеличивается дыра в астероиде, Цворн отказался от своих первоначальных планов просто избавиться от Пятерки. Теперь он собирался поддерживать их разочарование – пусть вырабатывают эту приятную органику. Возможно, позже, проведя всесторонний анализ процесса и воссоздав его искусственным путем, он их и прикончит – но не сейчас.
Дредноут нырнул в астероид одновременно с первой новой конечностью Цворна, скользнувшей в свой паз на его теле. Пока огромный корабль стабилизировался, крепясь телескопической «ногой» к каменным стенам, раб приваривал прадорскую ногу к живой плоти. Корабль при помощи гравимоторов понемногу разворачивал скалу, как нужно, а нановолокна, войдя в Цворна, принялись искать нервные узлы. И к тому моменту, когда дула корабельных орудий высунулись из обращенной к планете дыры в астероиде, раб прикрепил Цворну последнюю ногу.
Болеутоляющие уже не действовали, и боль вернулась, грубая и беспощадная. Цворн попытался привстать на новых ногах, но они не удержали веса туловища, и он упал.
Он лежал, стимулируя через форс практически атрофировавшиеся части мозга, пока не вспомнил, как ходить. Понемножку, постепенно, вразнобой, но чужие конечности зашевелились. А потом заработали правильно. Он снова был на ногах, он ходил – и щелкал от лютой радости. Разрубив клешней раба, прилаживавшего конечности, Цворн вновь развернулся к экранам. Теперь он был готов: готов к Свёрлу, готов ко всему!
Глава 6
Капитан Блайт
Распахнув внешний люк одного из шлюзов «Розы», Блайт попытался вспомнить, когда в последний раз сам вот так запросто выходил в открытый космос, но память как будто изменила ему. Он шагнул наружу и тут же включил наручную турбину, чтобы подрулить к корпусу корабля; примостив поудобней геккоподошвы, он размотал страховочный трос, прикрепил его к петле возле шлюза – и припомнил наконец свою последнюю прогулку за борт. Много земных лет назад он проверял обшивку на наличие прикрепленных следящих устройств. Кстати, тогда же микрометеориты повредили внешние камеры, пока «Роза» находилась на парковочной орбите луны, где они совершали сделку. Обнаружил он и «жучков» – и воспользовался ими по-своему, преподнеся установившему их жулику неприятный сюрприз. Но сейчас никаких камер не было. Их испепелил лазерный луч, скользнувший по кораблю, когда они убегали с космостанции Авиа.
След ожога начинался почти в середине корпуса «Розы». Блайт подошел к краю борозды едва не метровой ширины, рассекшей пятнадцать сантиметров брони и вспененную керамическую изоляцию под ней. Капитан зашагал вдоль полосы, обогнув место, где луч, проникнув глубже, активировал систему герметизации и где разбухший и затвердевший в вакууме герметик образовал огромный, похожий на гриб пузырь. Чуть дальше располагался двигательный отсек. Блайт знал, где находится, поскольку видел теперь внутренние повреждения.