– Поехали, – сообщил Левен.
– Ясен хрен, – буркнула Грир.
Каждый член экипажа почувствовал прилив и тошнотворный выверт У-пространственного прыжка. Блайт осмотрелся. Все вроде бы выглядело как всегда, но он сам словно бы принял какие-то психоактиваторы. Предметы вокруг казались нереальными, иллюзорными – как будто под тонким внешним слоем не было абсолютно ничего. Человеческий мозг отказывался принимать это отсутствие – хотелось бежать с криком куда подальше. Блайт встал, неловко пошатнувшись.
– Долго? – выдавил он.
– Пятьдесят два часа, – отрапортовал Левен.
– Хорошо, будем нести шестичасовые вахты. Ты первая, Грир, потом Бронд.
Бронд тоже поднялся, бледный и нездоровый на вид.
– А я пока отключусь, – добавил Блайт.
Остальные вне вахты поступят так же, ибо искусственный сон – лучший способ перенести переход, хотя и он обременен мерзкими кошмарами. Направляясь к своей каюте, Блайт размышлял, ждет ли его что-то похуже тех поганых снов, мучивших его после бегства с Авиа. Он видел окружившие его черные ножи – то есть Пенни Рояла, конечно. Только того Пенни Рояла, который заслужил свою прескверную репутацию. И он хихикал, свежуя Блайта заживо.
Трент
– Что тебе надо? – спросил Трент, не желая оглядываться.
– Тебя и твою миленькую сережку, – ответил голем.
Пальцы Трента все еще крепко сжимали рычаг управления. Какой у него выбор? Неужто он и вправду хочет провести кучу времени в замкнутом тесном пространстве в компании того, кто стоит за спиной? Можно вернуться к луне, к Броклу… Нет, это не вариант. Он скорее сыграет в русскую рулетку, вооружившись пульсаром, чем вернется туда. Трент разжал кисть, отстегнул ремень безопасности и медленно развернул кресло – железная рука скелета соскользнула с его плеча.
Глядя на нависшего над ним голема Пенни Рояла, Трент вспомнил, когда впервые увидел его – рядом со Столманом, главарем мафии на Литорали. Ни кожи, ни синтеплоти не было на этом человеческом с виду скелете из кермета, но суставы его пучились крупногабаритными шаговыми двигателями, межреберные щели заполнял какой-то серый материал, зубы были белыми, а глаза – темно-синими. На этом сходство с обычными скелетоподобными големами и кончалось. Он был крупнее стандартного голема, и кто-то изукрасил полированные кости яркими геометрическими узорами, так что скелет напоминал некий артефакт из древней гробницы майя. Место человеческих потрохов занимала какая-то органическая на вид техника, она окутывала кости, суставы, вилась вокруг шеи и даже частично наползала на череп. Казалось, что голем сотню лет проспал где-нибудь в джунглях и вот наконец пробудился, вырвавшись на свободу, весь в обрывках корней и лиан, только «растительность» эта была черно-золотистой, металлической и распределялась слишком уж равномерно. А еще голема покрывали вмятины, царапины и ожоги от лазеров.
Смежились на миг железные веки, которыми големы-скелеты обычно не обладают, и голем, резко отступив от человека, сел на пол у дальней стены маленькой каюты и принялся по одному вывинчивать из своей груди ребра.
– Зачем? – выдавил Трент, с трудом сглатывая. – Зачем тебе я и моя серьга?
– Потому что он хочет ее.
«Ее» – это, конечно, Изабель Сатоми, а «он»… Трента вдруг охватило жуткое подозрение, что этот «он» – сам Пенни Роял. Но это не имело бы смысла, ведь Пенни Роял сразу отдал ему мемозапись Изабель. Зачем бы она понадобилась ему снова?
Трент смотрел на голема, вспоминая, как тот спас ему жизнь, когда Трент оказался пленником преступного Столмана. Впрочем, он понятия не имел, спас ли его голем по собственной инициативе или по велению Сатоми. Как он тогда произнес: «Поднимите мне веки». И как, подталкиваемый приказом Сатоми, оторвал голову капитану «Глории». Когда-то этот голем был обычным големом производства Государства. Но потом им завладел Пенни Роял, а вскоре после дракокорповский форс позволил Столману управлять железным скелетом. Потом контроль перехватила Изабель – силой своего безумного разума. И хотя странно заводить речь о психическом здоровье искусственных интеллектов, Трент был уверен, что рядом с ним находится нечто ненормальное.
– Как мне тебя называть?
Возможно, имя отгонит часть страхов.
Продолжая вывинчивать ребра, голем качнул гладким черепом:
– Никогда не задумывался об имени.