– Полагаю, скоро выяснится, сможем ли мы перейти границу, – сказал он, садясь на свое место. – Сколько еще, Левен?
– В вашем исчислении – несколько минут, – ответил корабельный разум-голем.
– Хорошо.
Блайт не собирался позволять Левену вовлечь себя в дискуссию по поводу относительности времени в подобных ситуациях. Он пристегнулся, взглянул на Грир и Бронда и убедился, что они сделали то же самое.
– А если государственный наблюдательный пост вышибет нас из У-пространства? – спросила Грир. – Что тогда?
– Вы только выполняли мои приказы.
– Думаешь, это на что-то повлияет?
– Возможно.
– Но у нас есть силовое поле… – напомнил Бронд.
– Есть, конечно, – усмехнулся Блайт. – И мы, думаю, можем сидеть в нем, пока в реакторе не кончится топливо или пока у нас не кончатся запасы воздуха и еды.
Бронд мрачно кивнул. Действительно, если ближайший пост или государственное судно применят ПИПы, У-пространственные мины или ракеты, то им крышка. Пограничники вытащат их наружу и отправят обратно на Авиа – под тем предлогом, что они должны ответить за причиненный станции ущерб, но тут-то их и приберет в своим манипуляторам аналитический ИИ, раскапывающий информацию о Пенни Рояле.
– А может, мы… – начала Грир, но корабль вдруг содрогнулся.
– Черт, – рявкнул Блайт.
На людей навалилась тяжесть, все вокруг Блайта скрутилось, переключаясь с призрачного восприятия на суровую действительность. Корабль вздрогнул снова, и в машинном отсеке что-то пронзительно взвизгнуло, точно протестующий гигантский сверчок, согнанный со своего шестка. Блайт охарактеризовал бы этот звук как предсмертный хрип. Запахло горелым, по экрану побежал красный текст, сообщавший о системных ошибках. Блайт нажал кнопку, поднимая створки иллюминаторов, за которыми чернел усыпанный звездами вакуум.
– Двигатель? – на удивление спокойно спросил он.
– Сгорел, – ответил Левен. – Он немного сбоил, но работал, а У-пространственная мина его прикончила.
На одних рулевых движках высокой скорости не развить… Диагностический тест на экране вдруг пошел рябью и исчез, сменившись изображением корабля – гигантского синего с серебром ромба, утыканного сенсорами, орудийными стволами и прочими приспособлениями. Блайт уставился на какой-то выступ, «украшенный» тарелками, формой и, наверное, размером сравнимый с Эйфелевой башней. И таких антенн на этом великане было много. Блайт узнал модель – устаревший сопряженный дредноут, использовавшийся Государством во время войны.
– Капитан Хабитус с государственного дредноута «Рык» желает говорить с нами, – устало произнес Левен, разворачивая «Розу» так, чтобы чужой корабль был виден на главном щитостеклянном экране.
«Гм, а о чем говорить-то?»
– Ладно, давай его послушаем.
В открывшемся на экране окошке возник лысый мертвенно-бледный мужчина с белыми глазами, пересеченными линиями сетки. На нем было что-то вроде полушлема-усилителя, с которого свисали оптические кабели и трубочки для перекачки жидкостей. Другие провода и трубки спускались по шее к бронированному нагруднику, испещренному бугорками высокотехнологичных приборов.
– «Рык» озадачен вашей попыткой пройти здесь, – сообщил сопряженный капитан.
– Я думал, ИИ разумны, – ответил Блайт.
– Он рассчитал с девяностопроцентной вероятностью, что вы намерены перейти границу, после чего вероятность сразу упала ниже десяти процентов, поскольку вы наверняка должны быть осведомлены о том, что мы совершили данные расчеты.
– Иногда монета, упав, встает на ребро, – прошептал другой голос.
– Появилось еще что-то, – доложил Левен. – И быстро приближается.
– Ты. – Хабитус чуть повернул голову, будто глядя на второй экран своими слепыми глазами.
– Разве моего предупреждения было недостаточно? – вновь прошептал новый гость.
Что-то вспыхнуло, часть обшивки дредноута вздулась – и с грохотом взорвалась. Разинув рот, Блайт смотрел, как та самая «Эйфелева башня» летит, кувыркаясь, в открытый космос. Последовал еще один взрыв, и из дыры в корпусе корабля выплеснулся огонь. Потом возле судна-гиганта появилось что-то длинное и черное. На экране Хабитус сжимал рукой тянувшиеся к его черепу трубки, изображение стало мутным, будто рубка дредноута наполнилась дымом.
– Последнее предупреждение, – произнес голос.
– Мы не знали, – пробормотал Хабитус.
Ему вторило эхо, словно говорил не один человек, а двое, немного не в такт.