– Ублюдок, – рявкнула Рисс.
Она резко развернулась и ураганом метнулась к двери. Но не успела вылететь наружу, как створка захлопнулась, и зловеще щелкнули закрывшиеся замки.
– Ты повинуешься приказам своего отца-капитана, да, Флейт? – спросил я.
– 3-з-з-з-з-т, – последовал ответ.
– Свёрл использовал нас в качестве зонда для сбора информации, верно?
– 3-з-з-т.
Тут возле двери раздался треск. Оглянувшись, я увидел, что Рисс, вогнав яйцеклад в стену, сорвала крышку аварийного пульта и возится внутри, работая маленькими конечностями, обычно сложенными под ее капюшоном. Наверное, в данный момент дрон-змея жалела, что ее телу придали столь неудачную форму.
Как никогда тесно связанный с корабельными системами, я почувствовал: ожили и начали беспорядочно перемещаться наши силовые поля. Флейт мгновенно переключился с пассивного сканирования на активное. Он направил лазер точно на то линзообразное залегание на дне, чтобы считать с поверхности вибрации, щупая глубже рентгеном в поисках отражений от силовых полей или сверхплотного вещества, пробегая по всему спектру излучений, ловя то, что скрывается. Через несколько мгновений в нижнем углу экрана появилось окошко с выстраивавшимся изображением, в котором легко узнавался прадорский истребитель.
– Если секунду назад он и не знал о нашем присутствии, то сейчас знает точно, – произнес я.
Флейт ответил, выстрелив сенсорным датчиком в океан. Другого подтверждения мне и не требовалось: мы были жертвенным ягненком Свёрла. Этот Цворн, ненавидящий Государство, не мог терпеть столь пристального изучения, не ответив на него, особенно узнав, что исследование проводится с борта государственного истребителя. Мы здесь либо чтобы выманить Цворна, подставив его под удар Свёрла, либо просто чтобы раскрыть планы Цворна.
На миг мы нырнули в У-пространство – туда и обратно. Планета резко приблизилась, и тут в нас что-то врезалось, экран побелел, гравитация утратила стабильность, а внутри корабля что-то взорвалось. Полагаю, мы только что потеряли проектор силового поля.
– Он нас убил, – сказала Рисс.
Экран заработал вместе с термоядерным двигателем, внутреннее давление не компенсировало мощнейшего ускорения. Проиграв в мозгу записи с внешних камер, я увидел, что одна из лун планеты повернулась к нашему кораблю, щетинясь торчавшими из отверстия в коре стволами оружия, – и по нам выстрелил лазерный луч.
Изабель Сатоми
Изабель Сатоми села в кровати и потянулась. Чувствовала она себя хорошо, действительно хорошо, и разум ее был абсолютно чист, когда она сбросила жаркую простыню и свесила ноги за край матраса. А ведь лишь секунду назад она представляла собой статичные данные, записанные в решетке кристалла. Она вспомнила, что Пенни Роял подсадил ее в сапфировую серьгу Трента, что она сама решила покинуть тело капюшонника, в котором находилась. Но где сережка теперь? Кто воскресил ее в этой знакомой виртуальности?
Женщина поднялась, чтобы посмотреть на себя на экране, который работал сейчас зеркалом. Она была красива, как когда-то. Интересно, предстоит ли ей теперь вновь пережить стремительный переход к уродству, перед тем как опять превратиться в капюшонника? Она запустила пальцы в густые черные волосы, потом руки скользнули по шее, поползли ниже, легли на округлые груди. Так вот чего она хотела: просто жить в этом теле снова. Изабель погладила плоский живот, волосы на лобке – и коснулась пальцем вагины. Чувство, пронзившее ее, было таким острым, что она стремительно отдернула руку, вспомнив о том далеком прошлом, когда она вот так вот ласкала себя, стоя перед клиентом. Теперь она не желала устраивать представления для всяких там извращенцев. Отвернувшись от экрана, женщина подошла к шкафу, открыла его, вытащила белье, надела бюстгальтер и трусики, натянула узкие черные брюки, влезла в розовую хлопковую блузку, застегнула сандалии, потом тщательно причесалась, чуть-чуть подвела веки и выбрала пару клипс-липучек – фиолетовые бриллианты, под цвет глаз. Но что теперь?
Может, Трент решил вернуть ее к жизни? Или сапфировая серьга давным-давно сменила владельца? Возможно, ее пробудило некое частное лицо и теперь она находится во времени, где нет никакого Государства?
– Ладно, я готова, – произнесла она вслух.
Дверь каюты, щелкнув, открылась. Женщина повернулась, подошла к проему и шагнула в коридор, определенно не являвшийся частью «Залива мурены». Такие большие овальные туннели встречаются на прадорских судах, только тут стены не выложены искусственным камнем, нет светящейся растительности и нет вшей. Она повернула направо и пошла, наслаждаясь тем, что вновь идет прямо, как человек, а не несется, перебирая многочисленными конечностями и волоча по полу брюхо. Наконец она достигла огромной, разделенной по диагонали двери в прадорскую святая святых – кабинет капитана. Створки разошлись, исчезнув в стенах, но внутри не было видно ничего, кроме темноты. Изабель медлила.